Пожиратели

Мысли успокоились и пришли в иной порядок, вместо отчаяния, страха и беспомощности, я начинала чувствовать нечто совершенно противоположное и я знала, что именно – гнев и огромное желание покончить с родом трэнков раз и навсегда.

Еще раз взглянув на лицо своего любимого Хэтклифа, я наклонилась и поцеловала прохладные губы. Его грудь по прежнему почти не поднималась при дыхании, огромное количество всевозможных трубок и капельниц пронизывали его обездвиженное тело, словно оковы для заключенного. До боли сжав перила больничной кровати, я с большим усилием заставила себя повернуться к Рейфу, это новое чувство, которое так охотно занимало место всех моих страданий, помогло мне сделать первый шаг.

- Идем. – Рейф открыл передо мной дверь, и мы вышли из палаты. Оглядываться я не стала.

Я понимала, что должна была что-то сделать, но в мыслях постоянно звучал один и тот же вопрос: «Что я могу? Ведь у меня совсем ничего нет». Откуда же тогда это чувство, теперь оно постоянно было со мной, оно везде, ощущение того, что я обладаю невероятной силой, которой не могу воспользоваться.

Еще с месяц Рейф, наверно, дал мне возможность отдышаться. Домой я вернуться не могла, поэтому он предложил мне какое-то время пожить у его родственников, видимо понимая, что оставлять в одиночестве меня все еще было нельзя. «Добродушный здоровяк с густыми усами» – первое, что пришло мне в голову, когда Рейф представил меня своему кузену или племяннику. За все время он так ни разу и не сказал точно, кем они приходились друг другу.

Наверное, больше чем 2 метра ростом, поначалу я как-то с опаской смотрела на него снизу-вверх, его широкие спина и плечи закрывали мне достаточно большую область для обзора. При своем росте 175 сантиметров, мне все равно приходилось чувствовать себя слишком маленькой по сравнению с ним, непривычно… Хетклиф тоже был достаточно высоким, но его телосложение не напоминало мне медведя, стоящего на задних лапах в полный рост. Хетклиф…

«Даже об имени думать больно».

Брайт был очень вежлив и ненавязчив, он никогда не заговаривал со мной первым и не старался при случае развить беседу по душам часа на два.

За это я была ему благодарна. И все же, даже выходя на улицу, я словно находилась под стеклянным куполом, мне казалось, что за мной следят, и что каждый мой шаг будто уже был записан в чьих-то мыслях. Тяжело было делать даже еще один вдох, небо будто становилось все меньше и, приближаясь к закату, очередной день готовил мне еще одну бессонную ночь полную кошмаров.