Пожиратели

Идеальная схема, которая не давала осечек, только пользоваться ей до этого дня нужно было осторожно. Но теперь то все, им словно развязали руки, сделав легальным самый страшный грех - убийство.

И я понял – что бы я не сказал в этот вечер – ничего не изменилось бы в головах этих людей. Я будто находился в комнате тишины, стены которой оборудованы так, что как сильно бы ты не кричал, никто не услышит. Весь звук будет поглощен. Не знаю сколько времени тогда ушло у меня на осознание всего этого, но внезапно я почувствовал, как ноги подкосились, и я невольно опустился на свое место, опершись локтями о стол.

Сильная слабость во всем теле не давала даже выпрямить спину. Забыв ответить своему оппоненту, я просто беспомощно сидел, как виноватый школьник, уставившись в одну точку. Краем глаза я заметил, как Граф Дикинсон, поняв, что я не в силе продолжать наш спор, ухмыльнулся, а затем, сев на место, прошептал что-то на ухо своему соседу сэру Дэниэлу Фултону – невысокому блондину средних лет со светлыми глазами. Он наклонился ближе к Дикинсону, а затем исказил свои тонкие губы в похожей мерзкой улыбке. В глазах все закружилось, будто сломанная карусель, у меня с трудом получалось различать их лица, смеющиеся, одинаковые маски.

Я больше не мог сосредоточиться на остальных докладах. Все они были похожи один на другой. И я перестал слушать или как-либо реагировать на поступающие вопросы. Время от времени мне подносили бумаги с разными текстами, но я не понимал ни слова, будто разучился читать.

Собрание оказалось коротким, продлилось всего около двух часов вместо обычных четырех или пяти, и я с нетерпением ждал возможности выйти из этого душного зала. Единственное, чего я тогда хотел – это как можно скорее вернуться домой и уехать вместе с родными подальше из этого города. Выбежав из здания совета, я, даже не попрощавшись с портье, через несколько ступеней спустился к тротуару и побежал в направлении к дому так быстро, как только мог. Помню, тогда тоже была осень. И в обычный день, я не торопясь шел бы домой пешком, наслаждаясь холодным воздухом и запахом влажной листвы. Но в тот вечер, я даже забыл надеть пальто, а любимый дипломат, который подарила мне жена в честь повышения так и остался висеть на кованном крючке в зале для собраний. Я бежал как загнанная лошадь, хоть до моего дома и было всего около полутора километров, я чувствовал, как от пота намокает пиджак и начинает холодеть спина.