Пожиратели

Он не был полным, возраста ему скорее прибавляла его сгорбленная спина и широкие плечи, вывернутые вперед. Сначала он смотрел на меня внимательно, не отрываясь, затем неожиданно его взгляд изменился, будто он встретил грязного бродягу, спящего на улице.

- Вставайте, мистер Кипбридж и идите за мной.

Его голос прозвучал равнодушно, даже немного раздраженно, казалось, он уже успел для себя решить кто тут настоящий убийца. Я с трудом поднялся, шатаясь и пытаясь не потерять равновесие. Во рту все пересохло так, что каждый вдох обжигал горло.

Правая рука и нога сильно затекли, видимо я все время пролежал на одном боку. Не упасть мне помог дежурный, однако сразу же посте того, как он убедился, что я больше не упаду, последовал довольно сильный толчок в спину.

- Давай, шевелись. – Все тот же дежурный успел встать позади меня и теперь еще более нетерпеливым голосом снова произнес эту команду.

- Шевелись, кому говорят!

Руки мои все еще были закованы в наручники. Мне хотелось хоть что-то ответить ему, чтобы перебить этот недовольный тон, но я не нашел в себе никаких сил и лишь покорно поплелся в след за детективом.

Мы прошли по плохо освещенному узкому коридору несколько шагов, затем детектив остановился, чтобы открыть нужную дверь одного из кабинетов, а дежурный, ответственно выполнявший свою работу, с силой дернул меня за руку, чтобы я немедленно остановился и ждал следующих указаний. Немного повозившись с замком, детектив Андерсон толкнул тяжелую металлическую дверь и вошел внутрь, следом завели и меня. Кабинет оказался небольшой комнатой для допросов с «зеркалом» в полстены. Ничего особенного – все те же серые стены, деревянный стол на железных ножках и таких же два стула друг напротив друга. Никогда раньше даже подумать не мог, что однажды мне придется здесь оказаться. Считая себя абсолютно законопослушным членом общества я сам, как я тогда думал, был защитником и отчасти творцом этих законов. Черт, какой же был дурак, даже гордился этим. Вот к чему приводит самовознесение себя на пьедестал, который ты сам себе придумал. Жизнь всегда учит и отрезвляет нас, только делает это порой так жестоко, что ты уже никогда не будешь нуждаться в повторении урока, как когда-то в школьные годы. От этих размышлений меня отвлек звук закрывшейся двери. Теперь в комнате остались только я и детектив. Он жестом предложил мне сесть, я повиновался. Только после того, как я это сделал, детектив тоже начал садиться, попутно представляясь.