Посланники Обители. Громовое колесо

Наш мучитель уже просто визжал от боли и ненависти к нам. Больше, всё же, было ненависти. Да, дух просто жаждал скорее покончить с нами!

Игры закончились. Развлечения толстяку больше были не нужны. Он хотел теперь просто убить нас, раздавив в один миг сердца и моё, и Ориса. Однако сейчас уже и мы с сатиром могли сопротивляться. А ещё мы с сатиром по-прежнему хотели жить.

Дух пытался продвинуть свои руки дальше, ему не хватало всего-то пары-тройки сантиметров, чтобы охватить наши сердца полностью и либо вырвать, либо передавить их.

Мы с Орисом, в свою очередь, судорожно сжав запястья толстяка, старались со всех сил оттолкнуть душегуба от себя.

Никто никого пересилить не мог. Ситуация складывалась патовая. Дух всё ещё мог терпеть боль и давить. Мы всё ещё могли сопротивляться. Сколько это могло продолжаться, неизвестно было никому.

Первым решил поменять расклад толстяк. Ухмыльнувшись сквозь зубы, он вдруг резко выдернул левую руку из груди Ориса. Сатир, никак не ожидавший подобного, разжал ладони и, отлетев по инерции назад и чуть в сторону, упал, чудом не врезавшись при этом головой в стену.

А дух, несмотря на значительно увеличившийся поток дыма от своего правого запястья и, надо думать, многократно усилившуюся боль, злорадно засмеялся. И повертел свободной рукой у меня перед глазами.

Я всё понял. Орису ко мне никак не успеть. Братец мой ещё и в себя-то не пришёл толком, куда там ему на что-то иное замахиваться. А иное – это в данном случае попытаться снова успеть ухватить и, главное, удержать ту самую левую руку духа.

Руку, которой и надо-то теперь менее секунды, чтобы проникнуть в мое тело. И завершить дело, с которым не справилась рука правая у изверга. Ну а, перчатка серебряная у меня одна. Два запястья толстяка сразу мне никак не ухватить, да и не удержать…

Глава 6

- Беги! Беги, Орис! – закричал я, понимая, что мой-то последний час (по ходу, второй уже за эту неделю) настал, а у сатира пока ещё оставался пусть и небольшой, но всё же шанс на дальнейшую жизнь.

- Беги, беги, – проскрипел дух, косясь на моего напарника.

– Далеко ли убежишь только...

Сатир, уже начав подниматься с земли, потирая при том больную грудь и постепенно приобретая осмысленный взгляд, повернул голову и посмотрел сначала на меня, а потом на левую руку толстяка. Руку, которой дух только что, вроде как, сжимал его сердце, и которую теперь показательно медленно тянул в мою сторону.

Орис тоже сразу понял, что будет дальше. Я же говорю – сообразительный малый.