Когда-нибудь никогда

Потому что дверь распахнулась, еще когда я не успела отойти от окна. А за ней стоял отец. Наконец-то он, со второй попытки.

Помятый, с кругами под глазами и растрепанными волосами, в которых увеличилось число серебряных прядей. Я уже очень давно не видела его таким... неопрятным И я даже не про те пять месяцев, когда я не видела отца в целом. Передо мной отец всегда был ухоженным, собранным и хладнокровным. Разве что когда ушла матушка…

— Доброе утро, дочь, — произнес он.

— Доброе утро.

«Отец» я произнести не решилась.

С прошлой осени, когда не стало Янтарной, я перестала называть отца «отцом». Вслух, по крайней мере.

— Ты ничего не хочешь у меня спросить? — поинтересовался отец.

— Может быть, сначала ты?

Нас разделяла почти вся длина моей комнаты, а это около четырех метров.

Но я все равно слышала каждую интонацию, каждый подтон сказанных отцом слов. И мне они не нравились. Хотя бы потому, что отец говорил с невероятной усталостью. Никакого удивления, никакой злости, — только безмерное равнодушие, океан, по которому не пробежит ни одна волна.

Ещё немного, и можно утонуть. К счастью, плавать я давно научилась.

— Что ж, — спорить я не стала. — Как поживает домовой?

— От меня твой домовой прячется. Но Милана нашла с ним общий язык.

Вот же!.. Предатель. Не то чтобы мы с домовым были хорошими приятелями, но всегда взаимно уважали друг друга. А если он принял нового человека в этот дом, значит ли, что домовой перестал меня уважать? Или это значит, что и я должна уважать Милану? Плохих человек домовой прогоняет…

— Хорошо, — заметила я все же.

— У меня вопросы закончились.

Отец кивнул.

Я ждала, пока он спросит, что я здесь забыла. Я даже почти слышала этот вопрос, он звенел у меня в ушах, вот только отец все молчал… А потом с его губ сорвалось:

— Как учеба?

— Сессию закрыла.

— Удовлетворительно?

— Хорошо.

Отец не говорил ничего по поводу моего выбора профессии, не осуждал, но и не поддерживал. Он позволил мне полностью распоряжаться своей судьбой так, как хочу я, словно моя жизнь совсем его не касалась.

Так что я не знала, зачем он сейчас это спрашивает. Для приличия?.. Потому что и спросить-то больше нечего?..

За эти пять месяцев мы общались всего раза три, и все эти три раза наше общения представляло собой пару сообщений — причем разговор всегда прекращал отец, не отвечая на мое последнее сообщение. Впрочем, начинал его тоже он.

Почти полгода я не слышала голос отца.

Но разве я могла его забыть?..