Дар старой волшебницы

Двери автобуса с шелестом закрылись и он стал медленно выруливать с площади автовокзала. Бросив прощальный взгляд в окно я увидел, что цыганки замолчали, но продолжали неотрывно провожать глазами отъезжающий автобус. Я выхватил в этой толпе взглядом старую Тшилабу и увидел, что она улыбается, хотя по её щекам текут слёзы.

Дорога до станицы, в которой жила моя бабушка, заняла несколько часов, так что на место я добрался уже ближе к вечеру. Я без особого труда нашёл нужный мне дом и поступался в ворота.

За забором раздался заливистый собачий лай, быстро сменившийся ласковым повизгиванием. Затем хлопнула входная дверь и я услышал приближающиеся шаги. Створка ворот распахнулась и в её проёме я увидел свою драгоценную и любимую бабулю. При виде меня она взволнованно всплеснула руками и стало понятно, что мой приезд явился для неё неожиданным сюрпризом. Бабушка осведомилась где мама и, услышав, что она осталась дома, а я приехал один неободрительно покачала головой. Всё то время, пока мы шли через двор бабушка тихо ворчала себе под нос, выражая недовольство тем, что её любимого внука отправили в поездку без присмотру, без пригляду, а вдруг бы с ним (то есть со мной) что случилось в дороге. При этом она награждала некоторых нерадивых матерей такими звучными и цветистыми эпитетами, что мне стоило большого труда успокоить её, сказав, что я уже вполне самостоятельный и не нуждаюсь в сопровождающих.

Наконец мы зашли в хату. Ещё не до конца успокоившись бабушка ворчливо объявила, что не готовилась к приезду такого самостоятельного барина и поэтому праздничного ужина не будет.

Если же я хочу есть, то могу взять на кухне крынку с молоком и свежий хлеб. Я не стал обижаться на бабулю потому, что понимал, что её ворчливость и неласковый приём не со зла, а только потому, что она переживает за меня. Ведь, как известно, за кого переживаем – того и любим. Я с удовольствием сжевал краюху мягкого домашнего хлеба, запил её кружкой холодного молока и спросил, могу ли я расположиться на ночлег на сеновале. Бабушка пожала плечами и, выдав мне простыню, лёгкое одеяло и подушку осведомилась не забыл ли я где находится сеновал. Конечно же, я помнил это и, взяв подмышку постельные принадлежности, я пожелал бабушке спокойной ночи и направился к сараю, стоявшему на некотором удалении от дома. И только тогда, когда моя спина утонула в копне душистого сена, я понял насколько же я устал от событий этого дня.