Аферисты поневоле

Рыжий красавец шел по брусчатой тропинке, не сворачивая, из-за чего редким бегунам приходилось уступать нам дорогу. Я извинялась, пыталась стащить упрямца в сторону, но Эмильен словно не замечал моих потуг. С другой стороны, не гонялся за воробьями, и то радость!

Едва сгустились сумерки, мы повернули к особняку. Фонари теплели желтым светом, ветер мел по аллеям и тропинкам опавшие листья.

Когда мы вошли в просторный холл, двери ресторана распахнулись, и на нас обрушился перелив романтической мелодии, заставив остановиться и прислушаться.

Эмильен с интересом повел ухом в сторону незнакомых звуков.

— Интересно? — присев к коту, спросила я и обняла монстра за шею. — Мне тоже. Представить страшно, сколько стоят блюда в ресторане, — хмыкнула в итоге. — Моей зарплаты хватит только на кусочек хлеба из их пекарни. Идем, Эмильен. Нас ждет мытье лап и сушка феном.

— Мяу, — недовольно выдал кот и дернул хвостом.

Жужжание фена Эмильен не любил, но если шерсть оставлять высыхать самостоятельно, то она начинала виться, а это не допускалось по стандарту породы.

Так что приходилось после мытья лап устраивать экзекуцию.

— Потом будем ужинать, — вдохновленно описывала я перспективы. — Ты — морепродукты, я — бутерброд с колбасой.

— Мяу? — Он поднял на меня вопросительный взгляд.

— Хочешь колбасы? Могу поделиться. Только мадам Строем не рассказывай, — развеселилась окончательно.

Представляю реакцию строгой хозяйки, если она узнает о новом рационе питомца.

— Фыр, — уселся на пол Эмильен и снова уставился в распахнутую дверь ресторана.

Очередной посетитель выходил в холл, и мы с Эмильеном с интересом заглянули внутрь.

Помещение заливал яркий свет, певица глубоким голосом выводила рулады о любви, в тон ей вторил хрипящий саксофон. Уходить в квартиру не торопилась, желая посмотреть на недоступную мне жизнь.

Появившийся в дверях Георг еще раз подтвердил мои выводы. Выглядел он, словно сошел с картинки глянцевого журнала. Идеально сидящий костюм, ослепительная улыбка и свободная манера двигаться — все привлекало к нему внимание.

Я перехватила несколько жадных взглядов женщин в ресторане до того, как двери вновь закрылись за его спиной.

— Теперь ты понимаешь, я не могу уехать, — донесся до меня его глубокий бархатистый голос.

Можно мне достать диктофон и записать каждое слово? Я буду слушать его в наушниках и млеть от счастья.

— Ничего не изменилось, Георг. — Холодная интонация незнакомого голоса отрезвила.