Аферисты поневоле

— Да!

— Значит, мы договорились?

— О чем?

— Я помогаю поймать кота, а ты изображаешь мою невесту, — сделал ей щедрое, на мой взгляд, предложение.

— Творцы всемогущие! — всплеснула она руками. — Не стой столбом! Делай!

— Это значит да? — решил закончить сделку.

— Да!

Я успел только развернуться к выходу. Ирина решила наблюдать за беглецом и высунулась в окно. Ее крик меня и остановил.

— Куда?! Стой! Эмильен! Не смей!

Выглянул из дверей и успел заметить рыжую тушу, выпрыгнувшую из кабинки на растущее неподалеку дерево.

Если Эмильен думал о себе как о грациозном животном, то он ошибался. Кот зацепился за ветку, изрядно провисшую под его тяжестью. Потом раздался скрип, треск и душераздирающие крики Ирины и Эмильена. Паршивец обломил ветку и рухнул с ней на провода. Вокруг посыпались искры, кабинка дернулась, и я крепче ухватился за створки дверей.

— Держи его! — Ирина толкнула меня в спину, но колесо начало движение, и я поспешно убрал ногу с платформы.

Едва успел ее перехватить, когда она попыталась выпрыгнуть на ходу из кабинки.

Мы поднимались вверх, а колесо заиграло огнями, и включилась музыка. Освещение внутри моргнуло и заработало. Мы стояли у открытой двери, смотрели на распластанного на земле кота и уносились в высоту. Мышь валялась рядом.

— Это конец. Я его убила, — всхлипнула Ирина.

— Строго говоря, он сам убился, — тактично поправил ее.

— Ты! Все ты! — Она накинулась с кулаками.

— Не истери, — строго проговорил я, — сделаем круг, спустимся вниз и посмотрим.

Кошки живучи, обратимся к ветеринару, и он обязательно поможет.

Перехватил девушку за руки и заставил себя выслушать.

— Правда? — с надеждой спросила Ирина, глядя сквозь слезы. — Поможет?

Разумеется, если кота не убило током. Но вслух об этом говорить не стал. Притянул взволнованную девушку к себе, обнял и прижал к себе. Под веселую музыку аттракциона мы поднимались все выше и выше.

Ирина

Неожиданная теплота мужчины обволокла и заставила сердце споткнуться. Потом второй раз, а затем оно застучало часто-часто.

Желание побыть подольше в объятиях Георга боролось с чувством неловкости.

В самый неподходящий момент зачесался нос. Попыталась перетерпеть, не получилось. Завозилась у груди Георга, а он сильней прижал.

— Не вырывайся, — тихо проговорил он на ухо.

— Нос чешется, — почему-то тоже шепотом отозвалась.

Он хмыкнул и позволил отстраниться, достал из кармана носовой платок и подал его мне.

— Только сильно не три. Красный будет.