Экки

Я морально выжат как лимон… нет, как кошельки тех мужиков, покупающих фотографии женских ступней. В общем, все очень плохо.

Поскольку это галерейный дом, поднявшись на четвертый этаж, нам также пришлось пройти до самого конца длинного балкона, минуя множество квартир.

Когда подошли к самой крайней двери, а Вольфганг полез в карман за ключами, я спросил:

— Какие-нибудь правила есть?

— Да. Мытье посуды, стирка, глажка одежды, прогулка с собакой — все на тебе.

— Ха-ха-ха, — его сарказм позабавил меня.

— Иногда и готовить будешь.

— Он же не серьезно? — удивился я, и мой взгляд автоматически повело в сторону Кирке. Та молча пожала плечами и зашла в квартиру, следом за начальником.

Он че, привел меня сюда черкаши с его труханов отстирывать? Не верю!

Зайдя внутрь, я захлопнул за собой дверь и сразу же ощутил стойкий запах табака, который, казалось, осел в квартире навечно. Бедный освежитель воздуха пытался спасти ситуацию, но к сожалению проигрывал этот бой. Здесь нужна целая армия освежителей.

С самого детства ненавижу эту вонь, так-что недовольно вздохнул, осознав, что снова придется привыкать к ней.

Сходу нас встретила небольшая прихожая. По левую сторону находились туалет и душевая, а по правую столик с зеркалом и вешалка для верхней одежды в углу. Пройдя чуть дальше, мы оказались в просторном главном зале, соединенном с кухней. В самом конце находится небольшой коридор с тремя спальнями.

Посреди зала стоял бархатный диван красного цвета. Из-за своей яркости он выбивался из остального интерьера, а из-за расположения разделял комнату на две части.

Прямо перед ним располагался журнальный столик, а чуть дальше, рядом с выходом на балкон, висел большой телевизор. Позади дивана находился обеденный стол с искусственными цветами в вазе посередине.

Ступив на серый ковер, покрывающий весь пол, я сразу же ощутил его мягкость. Оглядываясь по сторонам, подметил прозрачные шторы и натюрморты, придающие белым стенам красок.

Из-за длинного стола, разделяющего кухню и зал, выбежал мопс, держащий мягкую игрушку в зубах.

Не скрывая восторга он стал бросаться на ноги Вольфганга, пытаясь заставить того погладить голову. Так и не добившись желаемого результата, пес побежал к Кирке, которая сразу же подняла его на руки и начала чесать подбородок, заставляя издавать хриплые звуки, наполненные радостью. Заметив меня, он даже не стал гавкать, лишь заинтересованно посмотрел, наклонив голову набок.

То же можно сказать и о жене Вольфганга, вышедшей с балкона.