Щит и Зеркало

Ходить по району ему было всё ещё опасно. Летом, когда он ходил к родителям, разговора у них не получилось. Отчим пытался ударить парня. Юрка не успел остановиться. Тренированное тело ответило само. Он свернул мужику челюсть и сломал руку, которой тот хотел его ударить. Естественно, после такого вряд ли можно будет там появляться. Самое плохое было то, как смотрела на него мать после всего. Её глаза горели ненавистью. Она прошипела, что Юрка сломал всю её жизнь, ей очень жаль, что она не сделала аборт, и что лучше бы он сдох, когда его избили.

Настолько больно Юрке ещё никогда не было. Оказывается, душевная боль намного сильнее физической. Даже прижигания показались ерундой. Сейчас он чувствовал, что его просто порезали на куски, а потом их сложили. Но они не срослись.

Когда Юрка пришёл к нам в таком состоянии, я прямо увидела эти багровые рубцы. И выглядели они страшнее, чем сетка на его спине. Я проводила его в свою комнату и уложила на диван. Он молчал, отвернулся к спинке и уставился на неё остекленевшим взглядом.

Я села рядом и начала гладить его по голове, по спине, по плечам. Единственное что мне пришло в голову, это короткая молитва Матери Триединого. Я сначала читала её, потом начала тихонько петь. Мелодия складывалась сама. Так продолжалось около часа. А потом он заплакал. Как плачут маленькие дети, которые внезапно поняли, что рядом нет мамы и папы. Я таких в больнице видела, когда с сотрясением мозга лежала. Он свернулся калачиком и через несколько минут затих. Я поняла, что Юрка спит. Похоже, эту страницу мы можем перевернуть.

Теперь Юра полностью зависел от директора и Школы ПСИ. Это напрягало его. Периодически Старик занимался с ним. Давал уроки по овладению протэной. Способ получения Силы, которому учил Юрку Старик, нравился ему всё меньше. Было после этого гадкое ощущение. Когда Старик не занимался с ним, он требовал к себе Романову. Юрка нервничал. Он знал, что как мужчина Старик даст фору любому из находящихся в Школе ПСИ. Он усиленно отгонял подобные мысли. Но, если с Юркой Старик занимался в учебных аудиториях, то Люсю всегда вызывал к себе в кабинет.

Где-то через две недели после каникул к нему на ужине подсел Лёха, несостоявшийся Люсин насильник. Романовой опять не было.

— Ну чё, прое…л тёлку? — парень заржал. — Ну, Старику-то можно. Ему не стыдно отдать на попользоваться.

— О чём ты? — Юрка напрягся. Лёха говорил слишком громко. И их уже услышали. С разных сторон донеслось несколько смешков.

— О праве первой ночи, конечно.