Щит и Зеркало

То есть, куда мне надо ехать, где жить, что есть, как одеваться и что изучать. Договор был подписан родителями вчера.

— А как же лицей? — мне стало настолько страшно, что обитель Чистых показалась увеселительной прогулкой. — А можно я возьму экземпляр договора, чтобы изучить на досуге?

— В лицей мы предоставим твои ведомости с оценками. Руководство лицея дало разрешение закончить этот учебный год у нас. Ты только экзамены там сдашь по всем предметам в конце мая. Да, экземпляр договора ты изучить можешь. Только верни обязательно потом.

Меня же не выпустят с территории. Я теперь в тюрьме? Только нельзя показать Старику, что я это поняла. Мне захотелось заплакать. Нельзя! Надо глубоко дышать.

— Ну Школа, так Школа. В Москву, так в Москву. Когда вылетаем?

— Завтра рано утром.

То есть я больше вообще никуда отсюда не выйду? В марте мне исполняется шестнадцать. Чистые хотели, чтобы я начала рожать с этого возраста. Почему-то мне не очень интересно, что хочет от меня Конклав. А это именно они.

Я попробую в Москве ещё раз пробиться к Патриарху. Но что со мной не так, почему они все за мной охотятся? В любом случае, я могу сходить в восьмой корпус.

Я вышла от Директора, изображая приподнятое настроение. Совсем скоро отбой, мне нельзя будет ходить по Школе. Нужно идти медленно — с отбоем на лестницах в жилом корпусе гаснет свет. Нужно подгадать так, чтобы я в этот момент оказалась на Адамовой лестнице. Юрку я уже не успею найти.

Переход до корпуса был довольно длинным. Я шла с договором и усиленно делала вид, что читаю на ходу.

С первыми звуками отбоя я вошла в холл второго этажа. Сделала вид, что ускорилась в сторону лестницы Евы, и тут погас свет. Метнувшись на Адамову, я через ступеньку преодолела пролёт и навалилась плечом на дверь. За окном светила полная Луна. Поэтому на лестничной площадке было достаточно светло. Но, вроде бы меня никто не увидел.

Я забилась в каморку и меня начали душить слёзы. Потом я заплакала. Если я хоть взглядом покажу, что догадываюсь о планах Старика, он меня изолирует.

Я взяла Песнь Песней и начала читать именно те, которые написаны над дверью. Через некоторое время я успокоилась. Не будет никакой учёбы, не будет никакой Москвы. СТОП! Я же завтра утром туда лечу. Чего разревелась-то? Нужно сначала узнать, для чего я Конклаву, а потом думать, что делать. А пока недостаточно информации, как говорит Изабелла.

Осенившись Знаком Четверовестника, я подошла к двери и глубоко вздохнула.