Щит и Зеркало

Только вот не знаю, они мне баки забивают, или будущему Президенту?

— Не сомневаюсь, что и тебе, и ему. На Руси уже были времена, когда под видом законных царей ставили управлять страной проходимцев.

— Им нужны наши земли и природные богатства. У Старика как-то проскакивало возмущение, что мы сами не пользуемся, и с другими не делимся. — Я вдруг заговорила как взрослая. Откуда у меня такие мысли?

Юрка сидел за столом, обхватив голову руками. Люся рассказала страшные вещи. Как они будут жить дальше, если всё изменится.

Да всё уже поменялось. Но Люся что-то недоговаривала. Что именно? Что они с ней там делали? Почему она стала такая взрослая. Было ощущение, что она старше его родителей. И своих, кстати, тоже. Парень боялся представить себе, там происходило. Но и спросить напрямую не мог.

— Теперь они не выпустят меня из вида до самого часа Х. — Люся стала мрачнее тучи.

— А ты знаешь, когда это всё произойдет?

— Нет. Подготовка только началась. Ещё год, наверное. Но у меня скоро день рождения.

— Да, а как мы отмечать будем?

— Дело не в этом. В шестнадцать мне уже можно рожать. Никто меня беречь не будет. У меня нет этого года.

И тут Юрка осознал глубину пропасти, в которую падала Люся. И он снова ничем не мог ей помочь. Он смотрел на неё, пытаясь найти решение, но оно не приходило.

— Давай мы тоже тут останемся, как прораб?

— Невозможно. Если спрячешь голову в песок, задница всё равно будет торчать. Тогда тебя поимеют все, кому не лень. А если будешь убегать, то может ещё и не догонят.

Юрка с этим был абсолютно согласен, но легче не стало.

— Что мы делаем дальше?

— Учимся, ждём. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Мне не удалось пробиться к Патриарху. К сильным мира сего меня вообще не подпустят. Да и такие ли они сейчас сильные? Михаил Сергеевич Кропачёв мог бы попытаться что-то предпринять. Но как его поставить в известность? Мне, как минимум, нужно попасть в Москву. А меня даже к родителям не отпускают.

Есть ещё один вариант.

Посмотреть их Пути. То есть ветви Древа Жизни, про которые говорил Салафиэль. Но пока я этого не умею. То есть, у меня есть немного времени до следующего заседания Малого Совета Конклава, чтобы этому научиться.

Март уже пытался прогнать зиму. На улице пахло весной. Хотя снег ещё лежал повсеместно, он стал хрупким и ноздреватым. Небо окрасилось такой лазурью, что было больно глазам смотреть на него. Днем с крыш начиналась капель. А потом всё вдруг менялось.