Щит и Зеркало

Но из разговоров Старика с членами совета я сделала вывод, что латынь — это язык для общения высших, каковыми они себя считают. И для черни он не доступен. Тайные знания, так сказать.

«Язык тела» — это скорее физиогномика. То есть, каждая наша мысль или эмоция отражается в микродвижениях лица и тела. Если за ними наблюдать, то можно «прочитать», о чём в данный момент думает человек, как он реагирует на твои слова, правду говорит, или лжёт.

Однозначно нужны боевые искусства. На улицах в рабочих районах, а то и городах, право сильного.

Нападают, потому что могут. Грабят, потому что наглее и сильнее. Я, конечно, чувствую чужую боль. Но пацифистом быть уже перестала. Как-то её слишком много.

На уроках мы обычно тренируем силу и выносливость, а потом нападаем друг на друга — спарринги. А в зале на «чёрной» лестнице мы с Юркой отрабатываем русский стиль. То я нападаю на него, он меня валяет по полу, то он нападает — я его валяю. Пару раз так повалялись, что едва сдержались. Подумали, и стали иногда звать с собой Витька.

Пусть побудет мальчиком для битья. Правда русский стиль мы ему пока так и не показали. Не доверяю я ему.

А мне иногда очень хочется просто почитать. Я обычно полностью погружаюсь в воображаемый мир. Так можно немного отвлечься от того, что меня окружает. А вокруг всё страшнее. Если жить только в этом, можно и с ума сойти. Может попросить Юрку сходить в библиотеку? Пусть возьмёт мне что-нибудь почитать. Для начала можно его к моим родителям отправить. Пусть у них поспрашивает.

Юра согласился съездить к родителям. Мама дала ему «Анжелику». Я обрадовалась и начала читать. Розовые сопли. Но это только поначалу. Потом всё завертелось. Родители её решили отдать замуж за старика. А девственность она потеряла в шестнадцать лет на сеновале, чтобы этому старику не досталась. Потом вышла замуж за мужика, в два раза старше неё. Вот если бы я в подобном не поучаствовала, как главная героиня, то подумала бы: «бред какой-то!». А сейчас и думать боюсь. Пусть мама следующую книгу в библиотеке возьмёт.

Мне что-то совсем грустно стало. Скоро день рождения, а никто ничего не говорит. Выпустят меня, или не выпустят. Буду сидеть на кровати в своей комнатке, или пойдём с Юркой в каморку пить чай с поздним ужином.

Четырнадцатого марта, когда мне стало совсем невмоготу, меня вызвал к себе Директор. Когда я вошла, он показал на большую коробку, стоящую у него на столе. Я осторожно открыла её и обомлела. Там лежало платье. Очень красивое.