Дело о канарейке

Как и упоминать встреченных не так давно идиотов, пялившихся не на место преступления, а на облачка. Ронять авторитет Десниц было себе дороже.

Шельма же обиженно на него сощурился.

— Ишь жрецы пошли нынче, — сказал опять бабкиным голосом. — Ладно, смотри, он же тварь последняя, да? Его все равно ждет смертная казнь, вероятно. Я просто принесу приговор в исполнение немного раньше, что тут плохого? Можешь даже помочь мне, если хочешь. Во имя справедливости, конечно. И моего нового лука.

— Шельма, — Рим устало вздохнул, — вопрос не в том, что ждет преступника.

Вопрос в том, что, помоги ты ему сейчас помереть, до вынесения приговора, ты ничем не будешь отличаться от него. Хотя, я сильно сомневаюсь, что чистота совести тебе дороже нового лука.

Шельма вообще не услышал кусок про совесть, он загорелся праведным гневом еще в первой части ответа.

— В смысле не отличаюсь?! Ты видел чтобы я таким масштабным расчленением занимался?! Максимум палец! Да и не трахаю я трупы, фу.

Убийца надулся, что вкупе с малым ростом выглядело скорее очаровательно по-детски.

Рим покачал головой. Шельма его не слышал. Или не хотел слышать.

— Мне надо идти. И еще, Шельма, ты никогда не слышал, что преступник должен сидеть в тюрьме? Это более обширно, чем кажется. Без приговора не стоит кого-то убивать.

— Твоя высокая мораль не прокормит мою многодетную семью. Так, ты войти туда хочешь или как?

Парень достал отмычки и нацелился на дверь.

— Шельма, у тебя нет многодетной семьи, не надо.

— В смысле нет? То, что ты еще не знаком с тройняшками Билли, Милли и Швилли, не значит, что их нет, — бормотал, вскрывая замок.

— Будь добр, огради меня от знакомства с твоими воображаемыми друзьями.

— Я же говорю, что это дети и не воображаемые. Они бы тебе понравились. Все рыжие. В папочку. И шило у них в жопе еще больше, чем у меня. Скоро они вырвутся из клетки, в которую их загнали клирики прошлого, и мир узнает, что такое настоящий ужас! — замогильным тоном ответил Шельма, потом замер.

— Погоди, а о чем я врал? Дверь открыта, кстати.

— Говорил, что одумался и решил со скользкого пути убийцы шагнуть на широкую мощеную дорогу честного булочника, — хмыкнул Рим, толкая дверь. — Но я тебе все равно не поверил.

Парень заржал, демонстрируя сколотый резец.

— Не, такую чушь я только в самой отчаянной ситуации я бы стал пороть. Идем? Кто первый до него доберется, тот и выигрывает. В смысле, можешь его арестовать, я рядом постою, посмотрю.