Дело о канарейке

***

После того, как его решили несколько часов держать и допрашивать, не иначе полагая, что он не знает методов допроса, характерных для Десниц Орда, единственное, о чем мечтал Рим, так это тихо сдохнуть. Поддерживать легенду, что защитил несчастных пышечек исключительно народный мститель в лице рыжего Шельмы, давалось сложно морально. Морвейн в чистоту намерений рыжего убийцы не верил. И правильно, на самом-то деле, делал. А попытки донести до упертого эльфа, что прикончить канареечного монстра было на руку остальным, включая ту же Завесу, все равно было, что переливать из пустого в порожнее.

Бессмысленно. Так что из Бастиона Орда Рингрим вышел измочаленным вусмерть морально, усталым физически и с парой синяков, которые успели налиться с момента падения. В этом же состоянии он дошел до любимой «официальной» таверны, где по вечерам порой заседал Шельма.

«Шаг в сторону» едва ли можно было назвать сверхпопулярным заведением. Но чистым и душевным — пожалуй. Аасимар окинул взглядом заведение и нашел искомое в углу под девичьим виноградом.

Не просто нашел, а сразу встретился взглядом с вечно остававшимся бдительным убийцей. Изначально хмурый взгляд смягчился и Риму помахали рукой, приглашая присоединиться за бутылочкой вина и легких закусок.

На стул, стоящий напротив рыжего, удалось разве что плюхнуться, а не сесть. Рингрим стащил порядком покрытую пылью маску и положил на стол.

— Поздравляю, ты теперь герой. Однажды наступит день, когда особо впечатлительные девы из Десниц намалюют твой портретик и станут молиться.

Морвейн поверил, кажется, что ты избавил город от большой проблемы. Доволен?

Шельма моргнул, пригубил вино, отвел взгляд.

— Нет, что я герой, сомнений у меня никогда не возникало, вера в себя — это половина успеха, кто-то однозначно так говорил. Но мне также довелось перекинуться парой слов с Морвейном, хотя было трудно, признаюсь, он пихал меня лицом в песок, но, ты знаешь, заткнуть меня не так просто. Так вот, я не думаю, что он поверил, я думаю, что он просто был достаточно уставшим, чтобы полениться придумывать другую историю.

И они провалившийся пол на меня хотят повесить, что ли?

— Нет, не пол, — Рим отлил в бокал немного вина и пригубил. — Официальная версия сейчас гласит, что ты, рискуя собой, спас целый зал фигуристых дам от собравшегося бить и резать их насильника, выпустив в того стрелу, а тот так обезумел, что рухнул под собственным весом в подвал, когда пытался унять боль.