Демон. Яд твоей любви

Через пару мгновений в коридоре осталась только я, Илария и двое незнакомых мне ребят. Увидела, что у девушки на теплом трикотажном платье порван рукав, который она стеснительно придерживает. Вздохнула и подошла ближе. Та, едва ли не вжалась в стену.

– Ой, ну ладно. Ты–то меня чего боишься? – усмехнулась я.

– Простите, – послышался тихий шепот в ответ.

– Дай помогу, – пас рукой, и платье снова стало целым. Перевела взгляд на мальчишку рядом: – Тебя нужно подлечить?

– Кто вы такая? – не сказать, чтобы меня напряг этот вопрос.

Но… Было что–то в этом парнишке такое, чего я никак не могла понять. Некая странность… Интересно.

– Добрая самаритянка, такой ответ тебя устроит? – он что, в самом деле решил, что я сейчас биографию свою выложу?

– Рина, пойдем. Я отведу тебя в комнату. – меня ответом не удостоили, но не сильно и хотелось.

Безразлично пожав плечами, я прижала к себе пищащую от восторга Иларию и двинулась обратно в комнату. Не понимаю, почему решила оглянуться. Но, однозначно, сделала это не зря. Как оказалось, на меня тоже смотрели.

Сущность. Душа. Белые глаза пристально меня разглядывали. Какого дьявола тут происходит? Под кожей заворочалось нехорошее предчувствие. Призрак криво ухмыльнулся, повернулся спиной и… растворился в парнишке, заставляя того лишь зябко поежиться.

– Мам? – позвала дочка. – Мы пришли почти. – Слава Великой Ведьме, она ничего не заметила. Этот дар пока еще в ней спал. Мне казалось, что теперь мой путь сюда был не только из–за грамотного лекаря, который, по крайней мере, дал мне подсказку.

В этих стенах что–то происходило… И хотела бы я не вмешиваться. Решить вопрос с Иларией и уйти. Но… Кто–то затеял игру… А я в ней, похоже, исполняла главную роль. Просто так эти сущности абы кому не показывались. Так почему я? Почему сейчас?

Мне не давал покоя дух. В голове не укладывалось, как подселенец посмел покуситься на столь молодое тело и душу. Наверно, я бы не испытывала такой острой жалости ко взрослому магу, колдуну, ведьме. Но… Это же был ребенок по сути.

Да, уже не младенец. Но и не созревшая личность. Чей–то сын.

Я посмотрела на готовящуюся ко сну Иларию. К горлу подкатил тугой комок, который я была не в силах проглотить. От чрезмерных усилий держать себя в руках, в уголках глаз скопились слезы. Я невообразимо сильно любила свою малышку. Она была моим светом, моей жизнью. И, как мать, просто не могла оставить того мальчика один на один с такой бедой. А значит, у меня только один вариант: я должна остаться в Академии.