Седые травы

Майкл отрезал кусок лежащей на тарелке гусиной ноги и с удовольствием отправил его в рот.

- Ммммм! Мэгги, твоё творение бесподобно! – невнятно произнёс он.

- Рада, что тебе нравится моя стряпня, дорогой брат, - заулыбалась Мэг.

- Обожаю, как ты готовишь! А вот со стороны юной мисс отказ от такого божественного блюда – неуважение.

Джинни неподвижно смотрела на пустую чашку перед собой. Повисла пауза, все присутствующие ждали реакции. Девочка подняла глаза на Мэг.

- Миссис Крауч… Вас это действительно обижает?

- Самую малость, - решила подыграть брату Мэгги.

- Не заставляйте… - начал было Натан, но Джинни быстрым жестом протянула Мэг пустую тарелку.

- Я съем!

Она быстро расправилась с порцией птицы, запила всё бокалом воды и снова застыла за столом с видом примерной воспитанницы. Майкл вновь принялся шутить, рассказывать истории про общих знакомых, а у Натаниэля в душе разрасталось ощущение сделанной ошибки.

«Нельзя было позволять ему давить на Джинни, - думал он, хмурясь. – Она и без того чувствует себя неуютно, когда в доме чужие.

Мало того, что сегодня ей приходится присутствовать за обедом, так ещё и эта глупая ситуация…»

Полчаса спустя Мэг отпустила девочку в её комнату. Майкл проводил Джинни взглядом и негромко сказал:

- Прошу простить меня великодушно, но более странной девчонки я в жизни не видел. И, Натан, ещё раз извини, но в потерю памяти я совершенно не верю.

Ночью Натаниэль не мог заснуть. Не давала покоя мысль, что он позволил в своём собственном доме обидеть ребёнка, за которого отвечает.

Он ворочался в постели, пытаясь найти удобное положение и забыться, просыпалась Мэг,  обнимала его, гладила, успокаивая, а сон всё не шёл.

К утру, измученный бессонницей, он встал, нашарил на прикроватном столике свечу, зажёг её и вышел из спальни. Дом тоже не спал, прислушиваясь к осторожной поступи хозяина, поскрипывая ступеньками лестницы в такт его шагам. Натану казалось, что стены его осуждают, потолок давит тяжёлым взглядом.

Он повернул ручку двери – не заперто.  Натаниэль на цыпочках вошёл в комнату Джинни и остановился у кровати. Девочка лежала, накрывшись с головой одеялом и свернувшись в комочек. И каким-то внутренним чутьём доктор понял, что она тоже не спит.

- Джинни, - окликнул он её.

Она пошевелилась. Натаниэль приподнял край одеяла, подсветил свечой. Девочка выглядела ужасно. Искажённое болью лицо, колени, прижатые к животу, искусанные костяшки пальцев.