Парный танец

Пока Лина успокаивала меня, я попросила объяснить, действительно ли мы женаты с Хантом? Выходило, что да. Стоило согласиться на парный танец, как женщина оказывалась замужем. Вся фишка в том, что замужество предлагали мужчины, но вот принудить согласиться женщину не мог никто. Она должна была добровольно вложить свою руку в руку барса, приглашающего ее на танец. Это означало, что женщина доверяет ему, отдает право заботиться о себе и вести по жизни. Такие дела.

А уж если барс встречал свою пару… Тут ему приходилось ужом изворачиваться, чтобы задобрить избранницу и получить ее согласие.

Ухаживания могли затянуться и на годы. Местные женщины душу отводили, изводя на все готовых мужчин. Ведь без традиционного парного танца ставить метку они права не имели. Нет, за это не сажали, но вменялся огромный штраф, и семья мужчины оказывалась в кабальных обязательствах перед семьей его избранницы. Все члены семьи, включая ближних и дальних родственников. Это было позорно.

Мои возмущения по поводу женской половины во дворцах и временных браков Эвелина отмела словами, что пару свою можно ждать долго, и такой способ привести в свой дом хозяйку на законных основаниях вполне приемлем.

Главе клана некогда лично заниматься присылаемыми во дворец женщинами. Все эти хлопоты и многочисленные другие берет на себя жена. Пусть брак и временный, но это почетно.

Про саму метку и церемонию в храме Лина мне ничего не рассказала. Заверила только, что в этом нет ничего страшного, и подтвердила, что если в конце года на мне не будет метки, то брак автоматически расторгается.

– Надеюсь, Хант даст тебе время повзрослеть, – только и сказала она, когда я смыла с себя потекший макияж. – Вот тогда и отыграешься!

И озорно подмигнула, а у меня в душе поселилась надежда. Ведь если я продержусь год – меня никто на свете не заставит еще раз станцевать с ним парный танец!

В беседку мы вернулись с ней вместе. Я, с поправленным макияжем и успокоившаяся, попросила мужчин простить меня за срыв. Нервы. Заверила, что со мной все в полном порядке.

Мы выпили ароматного чаю с тающими на языке маленькими пирожными и засобирались домой. С Линой договорились созваниваться. Марр пообещал выделить мне местный аналог телефона для этого.

– Я не знал, что ты так сильно переживаешь из-за сестры, – нарушил молчание барс, когда возвращались на корабль.

– Я понимаю.

– Завтра ты с ней поговоришь. Обещаю.

– Спасибо, – отозвалась я, глядя на море внизу. – Извините, что сорвалась.