Тени

И пребывая в этом тупике, они пришли к выводу, что исправить уже ничего нельзя.

— И что мы можем сделать? — спросил Художник, пораженный этой картиной тотального отчаяния.

— Исправить их проступки мы не в состоянии. Решать за них — не вправе, — продолжал Создатель. — Но ты можешь предложить им выбор снова. Мрак они уже видели, они постоянно пребывают в нем. Теперь покажи им свет. И пусть они выберут сами.

Художник сосредоточенно кивнул, надел перчатки и развел руками. Он взял в ладонь сгусток тьмы с черного неба на их головами и расстелил его на дороге мрачным туманом.

Потом взял пригоршню света с синего неба, простиравшегося над остальной частью города, и разлил его по примыкающей улице сияющей тропой. 

Люди столпились перед образовавшейся развилкой.

— Что с ними? Не получилось? — встревожился Художник, нервно закуривая сигарету.

— Подожди, Художник, подожди, — сосредоточенно пробормотал Создатель, пристально наблюдая за толпой.

Через минуту люди пошли. Робко зашагали по светлой дороге с все возрастающей уверенностью.

Кто-то оступался, падал, но вновь вставал и делал новый шаг тверже предыдущего. 

— Получилось! — На лицах Художника и Создателя засияли ликующие улыбки. 

Люди, какими бы они ни были, тянутся к свету. Иногда просто нужно напомнить им о нем. 

«Как делает это Кэт…» — подумал Художник, и глаза его вновь наполнились грустью.

* * * 

«…Никто из людей не может увидеть Тени. Потому что им незачем их видеть. Тени сотканы из чувств, эмоций и принятых решений.

Из потерянной веры и перегоревшей в пепел боли. Люди быстро забывают эмоции, со временем забывают и про чувства, а Тени живут только ими. Потеряв себя в мире людей, они становятся воплощением своей идеи и своих стремлений. Их существование становится функцией, но именно выполнение этой функции и приносит новые эмоции и новые чувства — и Теням, и людям. И этот процесс обмена энергиями бесконечен.      

И я, зная, что скоро уйду в тень, не считаю себя ни героем, ни страдальцем.

Я — всего лишь сгоревшая эмоция, которая смеет надеяться, что когда-нибудь о ней все же вспомнят. 

Иногда становится страшно. Но я верю. 

Верю, что у нее получится сделать людей светлее и чище. Точно получится…»

Кэт отложила книгу в сторону. С ресниц хрусталиками капали слезы. Грудь нещадно сдавливала  тоска по лучшему другу, по коже жгучим морозом пробегал ужас от осознания необратимости.  

— Почему? Почему все так? — в отчаянии шептала она.