Чужой выбор

– Виржил, да что с тобой творится?

Люк совсем растерялся: он не понимал, чем объясняется та холодная логика, с которой рассуждал Виржил.

– Может, я тебя… чем-то обидел? – робко спросил он.

– Обидел? С чего это ты взял? Оттого, что я не муж Клеманс и не отец девочек, они мне не менее д?роги, и я проклял бы себя, случись с ними что-нибудь плохое. Но не могу же я принять решение вместо тебя!

– Да я и не собираюсь принимать решение прямо сейчас. Пока что я просто обсуждаю с тобой все возможные варианты.

Ох, не надо было мне говорить, что я сожалею о здешней жизни, ведь это неправда – просто минутная слабость.

– Ты же никогда не поддавался слабости, Люк.

– Ну, значит, я и сейчас не позволю запугивать себя этому типу, который возник из прошлого. И пошлю его туда, да так основательно, чтоб он больше не возвращался! – объявил Люк, внезапно почувствовав себя решительным и сильным.

– Ладно, значит, уборка закончена? – иронически осведомился Виржил.

– Да, теперь у меня полный порядок!

Они с улыбкой обменялись многозначительными взглядами, весело расхохотались, снова, как всегда, почувствовав себя единомышленниками.

– Свяжись с электриком, и пусть установит нам этот знаменитый тревожный звонок, – добавил Виржил, направившись к лестнице.

Мужчины застали Филиппину и Клеманс в холле; женщины весело болтали у ярко пылавшего камина, куда они подложили толстое полено.

– Опять пошел снег! – объявила им Клеманс.

За все время, что они прожили в шале, нынешняя зима оказалась самой холодной.

Но благодаря прочным стенам и крыше, а также тройным стеклопакетам, внутри всегда сохранялось приятное тепло; тем не менее они почти каждый вечер разжигали камин, ради удовольствия посидеть у огня. Филиппина приносила с собой легкие, но теплые пледы и расстилала их на двух больших диванах, где любила читать или вести разговоры, а Клеманс часто зажигала свечи с ароматом корицы или сандала. Они редко спорили и всегда находили общий язык во всем, что касалось общего быта. Зато на втором этаже, в своем личном пространстве, каждая пара жила как хотела.

Люк открыл один из внутренних ставней и включил лампу над крыльцом. В ее свете замелькали крупные снежные хлопья.

– Завтра утром, перед отъездом, придется ждать снегоуборщика… если он вообще сможет сюда подняться! Филиппина, в котором часу у тебя поезд?

– Без четверти одиннадцать. Я поеду с кем-нибудь из вас, не хочу оставлять свою машину у вокзала на много дней.