Чужой выбор

Я знаю, что папа очень переживает из-за того, что они почти не видятся, разорвали отношения. Но это слишком глупо: они просто не поняли друг друга, обыкновенное недоразумение. А между тем проходят годы, и папа не молодеет.

Филиппина вздохнула:

– Летиция, ты сама-то себя слышишь? Папа то, мама это – можно подумать, ты малый ребенок!

– Ну, это я здесь так выражаюсь, у нас же разговор приватный! А в банке я его называю, как все, «господин директор». Но ты пойми: эта годовщина символична, она означает конец его профессиональной деятельности, и ему трудно с этим свыкнуться.

А примирение с сыном было бы для него самым большим счастьем, какое только можно себе представить.

– До сих пор вы что-то не очень заботились об этом «большом счастье». Если бы вы искренне хотели уладить их ссору, нужно было действовать открыто. А ты все эти годы встречаешься с братом тайком от родителей, как с изгоем, а твоя мать звонит ему лишь тогда, когда остается дома одна. Кстати, почему бы ей самой не пригласить Виржила?

– Потому что она боится услышать отказ.

Он ведь может ответить, что завален работой и не может оставить больницу. Хотя каждый работник имеет право взять два свободных дня, верно ведь? В общем, если бы вы провели с нами этот уикенд, было бы грандиозно.

– Это от меня не зависит.

– Нет, зависит. Виржил тебя послушает, ты имеешь на него влияние.

– Да с какой стати мне это делать? Я человек посторонний.

– Не скромничай, Филиппина, ты же живешь с ним. Он, конечно, ведет странную жизнь, забившись в эту дыру на другом конце Франции, и все потому, что не переносил советов старших и…

– В дыру? – сухо перебила ее Филиппина.

 – Странную жизнь? Но Гап вовсе не дыра, местная больница прекрасно оборудована, и вдобавок твой брат, как тебе известно, любит жить в горах. А ты из чистого снобизма уверяешь, что оперировать колени и запястья гораздо интереснее в Париже, чем в провинции. Для вас все, что находится за пределами парижской кольцевой дороги, вообще не стоит внимания. Судя по тому, что рассказал мне Виржил, именно это и стало предметом его спора с вашим отцом. Так вот: если вы еще не отказались от этого предубеждения, я сильно сомневаюсь, что ваше семейное сборище пройдет мирно!

– Да не сердись ты так, погоди… Ты же не будешь отрицать, что настоящую карьеру можно сделать только в Париже?

– Твой брат вовсе не хочет делать большую карьеру, особенно такую, какую навязывал ему ваш дядя. Он хотел спокойно заниматься своей работой.