Артефактор. Книга 1. Оживший камень

Но в этот раз прием был более радушный.

Мне дали возможность умыться, принесли кофе и воду, и стул даже приволокли, с мягким сиденьем. Пристав ушел получить подтверждение насчет оформления дуэли, а я потягивал довольно неплохой напиток и раздумывал.

Кому-то так насолил молодой граф или сильно мешал граф старый?

Ладно Оболенский, у него со мной личные счеты, тут сомнений не было. Да и убивать меня княжич совсем не хотел. Вспыльчивый мальчишка, не более того.

Совсем другое дело граф Киселёв...

В любом случае это угроза для Вознесенских, которую нужно устранить.

Заужский вернулся минут через десять, с учтивой улыбкой поинтересовался всё ли у меня в порядке, и положил перед собой папку с моим именем.

— Ваше сиятельство, произошло досадное недоразумение. Офицер... — пристав открыл папку и перебрал листы, — Веселкин, оформлявший вашу дуэль, внес данные в реестр буквально только что. Он уже направил официальные извинения от специального дуэльного корпуса жандармерии на ваше имя. Если желаете подать жалобу.

— Нет, — я улыбнулся. — Уверен, на то была уважительная причина. И всё уже разрешилось, так?

— Конечно, — Заужский неприкрыто обрадовался за коллегу. — Остались сущие формальности — заверить ваши показания.

С этим мы расправились быстро, пристав всё записал, дал мне на подпись и после этого добавил:

— Также я должен вам сообщить, что дело передается на расследование в центральный участок по причине смертельного исхода. Вот уведомление, — он с какой-то опаской передал мне лист с коротким текстом и печатями.

Надо бы подключить Казаринова и к этому, чтобы он разъяснил мне детали и порядок действий. Пусть я был в своем праве, но кто знает, что придумает ещё этот Киселёв.

— Со своей стороны могу заверить, что мы сделаем всё возможное, чтобы информация о произошедшем не просочилась к журналистам, — измученно выдавил Заужский. — Но увы, гарантировать я этого не могу.

— Не беспокойтесь, Лаврентий Павлович, — я усмехнулся. — Если это произойдет, у меня к вам не будет никаких претензий.

Пристав задумчиво нахмурился, не сразу сообразив. Затем понятливо кивнул и облегченно выдохнул.

Мне освещение в прессе было на руку. Другие поостерегутся вызывать меня, когда на кону может стоять жизнь. И перестанут отвлекать.

Ну а тот, кто стоит за графом Киселёвым, вряд ли пойдет тем же путем. Достать ещё раз какую-нибудь темную лошадку из провинции с надуманным поводом для дуэли — риск привлечь лишнее внимание.

Скорее всего, теперь будут действовать скрытно.