Артефактор. Книга 1. Оживший камень

— Индраджит уже едет! — хлопнула дверь, раздался звук мотора и визг шин, затем индус всё таки спросил: — А куда ехать-то?

***

Это было очень быстро и очень страшно. Машина мчалась, словно заколдованная, каким-то чудом избегая аварий. Индраджит то возносил молитвы к бесчисленным божествам, то проклинал всех на пути, кто хоть как-то мешал.

К верфи он доставил меня за рекордно короткое время, еле успев притормозить у проходной.

— Индраджит сделал! — обернулся он ко мне со счастливейшим выражением.

— Индраджит моло.., тьфу. Благодарю, ты очень выручил меня, — я протянул ему купюру, от номинала которой индус расцвел ещё больше и начал петь какую-то песню.

— Мне подождать вас, ваше сиятельство? — окликнул он меня, когда я выбрался на свободу, всё ещё поражась, как выжил.

— Я, пожалуй, прогуляюсь...

Таксист газанул с места, выдав на прощание дымный выхлоп. Даже он источал ароматы благовоний. Я помахал перед лицом рукой, откашлялся и отправился на встречу с сенатором.

Воронцов нашелся в цеху возле остова внушительного корабля.

Работа тут кипела вовсю, кричали рабочие, жужжало оборудование, летели искры сварочных аппаратов и носились погрузчики.

Среди этого хаоса Христофор Георгиевич явно себя чувствовал уютно и ласково улыбался какому-то работнику, что-то торопливо рассказывающему сенатору.

Я приблизился, лавируя между людьми и техникой, и услышал их беседу:

— Ваше превосходительство! Ну не могу я, хоть убейте! Нет у меня сандала, и поставок не предвидится.

— Ты, Евгений, вот тут свою подпись видел? — обманчиво добродушно спросил граф Воронцов, ткнув в бумаги. — Вот прямо под перечнем материалов.

— Видел, — обреченно кивнул мужчина. — Ну хоть убейте, нету...

— Что я с тобой сделаю, мы позже обсудим, — сенатор заметил меня. — А сейчас с глаз моих долой.

Работник стремглав умчался, посмотрев на меня с благодарностью.

— Вот, Александр, кораблик себе справляю, — Христофор Георгиевич с любовью взглянул на остов. — Маленький такой линейный кораблик.

Я деликатно хмыкнул. Скромность — главное достоинство дворянина.

— Давай на улицу выйдем, — он махнул в сторону открытых ворот цеха, выходящих сходнями прямо к воде. — Немного шумно тут.

Я с удовольствием принял предложение, шум на самом деле стоял страшный.