Антимаг. Ночное дежурство. Приключения Вяземского.

— Хорошо, — завершил Вяземский странную беседу, — Вам уже пора на процедуры, продолжим завтра.

Проводив взглядом спину уходящего пациента. Вяземский ухмыльнулся и сел делать записи в историю болезни:

«Просит называть его Фиксой. Интересуется здоровьем врача. На вопрос, зачем шел по дороге ночью, отвечает высокопарно. При этом объяснить внятно, зачем он шел в зону отчуждения, не смог. Выявляются зрительные обманы восприятия: видит серебряную паутину. Рассказывает странную историю. Со слов пациента:«Если человек ее пересекает, то умирает».

Считает, что паутина охотится за ним. Пытался спасти от нее санитара, индуцировал того, до такой степени, что теперь санитар тоже видит паутину-убийцу. Утверждает, что врач пересек черту и теперь умрет».

Вяземский посмотрел в окно, на улице уже было совсем темно. За последние два дня он прилично устал, но дома его ждали только одиночество и аскетичная обстановка. Женатый на своей работе, семью так и не завел. Он почувствовал легкое недомогание. Чуть кружилась голова, ритм сердца сбился, навалился тяжелый сон, и доктор, положив руки под голову, заснул прямо на открытой истории болезни.

«Кому скажи, не поверят»- была его последняя мысль.

Так его и нашла зашедшая за назначениями процедурная медсестра Верочка. Обратив внимание на противоестественную бледность, она забила тревогу. Разбудить доктора не могли. При этом давление, пульс, дыхание все было в норме. Доктор просто спал странным сном, не реагируя на внешние раздражители.

— Ну так чего тут, понятное дело, — авторитетно заявил наблюдавший за суетой вокруг Вяземского Дылда. — Он же паутинку пересек.

Взяв санитара, а потом Фиксу, в оборот, Верочка смогла получить ответы о происходящем. В это было сложно поверить, но, похоже, с доктором, абсолютно не верящим в чудеса, произошла какая-то мистическая фигня. История выглядела дико, и по-хорошему нужно вызывать дежурного врача и потом скорую. Однако «выносить сор из избы» не хотелось, и, логично рассудив, что мистическую фигню может излечить только другая мистическая фигня, решили попробовать сначала другой вариант.

Локальное психиатрическое сообщество встало перед сложным выбором: Шестикрылого Серафима из соседнего отделения доктор «развоплотил», Архимаг никак не мог открыть магическое ядро, впал в глубокую депрессию и сам нуждался в помощи, из авторитетных оставался только Друид.

Лишенный дееспособности Друид проживал в отдельной палате шестого отделения.