Антимаг. Ночное дежурство. Приключения Вяземского.

Нашли какую-то нору в куче мусора. Но, судя по запаху и прочим экскрементам, кроме бомжей там никто не бывал.

— Ну вот, — сказал Андрей, не глядя в глаза друзьям. — Нет у меня больше друзей! Была надежда на Шиншиллу, но и она меня кинула.

— Андрей! — Попытался образумить приятеля Макс. — Перестань мной манипулировать. Мы с тобой взрослые люди. Ты на испытательном сроке. И твое появление в психушке, станет лишним напоминанием о том, о чем вспоминать не надо.

— Списали меня, да?

— Да никто тебя не списывал, Андрей.

— Мне кажется, нам надо его взять с собой, — сказала Максу Эля, когда они вдвоем сели в служебную машину.

— А мне кажется, что этот лоб прожил полвека на белом свете, а мозги у него до сих пор как у четырнадцатилетнего балбеса. Хотя ты права! С него станется припереться туда самостоятельно, и потом мы будем расхлебывать уже НАШИ общие неприятности, а так он хоть под присмотром будет.

Эля вновь пожала плечами, — мол, тебе виднее, любимый.

Не глуша двигатель и проклиная день, когда он завел себе такого приятеля-дебила, Макс вылез из-за руля и вернулся за другом.

***

— Девять тысяч, девятьсот девяносто девять! — Тяжело выдохнув, Сидоренко, наконец, присел на самую верхнюю ступеньку. Спину свело, суставы нещадно ломило. Десять тысяч ступеней были серьезным испытанием, что в реальном, что в виртуальном мире.

Успокоив дыхание, Иван Егорович вдруг услышал какой-то подозрительный шум, доносившийся из храма, заподозрив неладное, — «Что еще за несанкционированный шум в моем личном пространстве?»

Он с трудом поднялся и пошел на мистически- свистящих звуков.

Зайдя под своды поистине величественного храма, Сидоренко обомлел.

В центральном зале, стены которого украшали средневековые китайские барельефы, среди свечей, палочек с благовониями и молитвенных барабанов лежал человек в традиционных китайских одеждах. Рядом с ним валялся золотой обруч покрытый вязью иероглифов и длинный деревянный шест, обмотанный на концах грубой бечевкой.

— От Оно Че, Михалыч, — непроизвольно вырвалось у Ивана Егоровича, — а как же Анна Владимировна?

— Я, Сергеевич, — машинально поправил его Вяземский оторвавшись от своей жертвы. — Перестаньте пороть чушь, коллега, лучше помогите реанимировать пациента, или спуститесь в деревню за помощью.