Проклятый Причал

Ему впервые довелось лицезреть подругу в подобном наряде, делавшем её необычайно женственной, не по возрасту взрослой и такой притягательной.

— По-человечески, — повторила она, посмаковав непривычное слово. — Нет, это не про мою родню.

— А чем занимался твой дед? — Фен взъерошил свои густые грязные волосы и пододвинулся поближе, вернее, отодвинулся от фонаря, где вокруг мотылька уже слышалось попискивание.

— Ну, — протянула Вэнн, поёрзав на куртке, что Ренди кинул на трубу, чтобы девушка не испачкала дорогое платье, — он работал в порту большим начальником и, к слову, заработал нам на жизнь.

Дом, имущество, даже это платье куплены на его деньги, родители-то не особо старались получить работу, сидели, в общем-то, на его горбу. А теперь я с радостью посмотрю, как они начнут копошиться, глядя на стремительно кончающееся наследство.

— А как же ты? Вас же могут выселить? — забеспокоился Ренди, не понаслышке знавший, что такое остаться без крыши над головой.

Только в его случае всё обошлось недолгим скитанием по родственникам, а вот у Александры дело обстояло бы куда хуже. Он мельком и издалека видел её дом, высокий, с большими светлыми окнами, и променять настоящий особняк на что-то более скромное, но дешёвое — такая себе перспектива.

— Да плевать, я и в «трущобах» жить смогу, — она вздёрнула подбородок, поджала пухленькие губы и посмотрела на друзей сверху вниз, как и положено ей по статусу. — Пусть родители волнуются об этом, я не прочь, чтобы они чуток пострадали.

Узнали бы, какая жизнь на вкус.

— Они все же твоя семья, — попытался переубедить подругу Ренди, но в душе знал, что скорее Крылатые Боги сойдут с небес, чем Александра Вэнн изменит свое мнение.

— Можем поменяться, хочешь? — девушка с вызовом посмотрела на друга. Шутила ли она в этот момент? Далеко не факт.

— Зачем ты так? — прошептал он. Александра всегда была вспыльчивой, а порой и вовсе уходила в себя, создавая непроницаемую стену холода и безразличия.

Но под гранитом карих глаз скрывался ранимый, живой человек, жаль, показывался он исключительно редко. Ренди терпел, принимал её такой, какой та хотела казаться, но порой и его терпение кончалось.

Она не ответила, лишь посмотрела ледяным взглядом, за которым читалась съедающая изнутри боль, жгучая тоска по ушедшему человеку, бросившему её одну в жестоком мире взрослых.