Ось второго порядка

Я к тому времени уже женился – квартирка и все дела, только вот детей не было. Он оставался холостым.

Димка для меня всегда был любимым гостем. Приезжает – и я все дела прочь. Друг, одним словом.

Вскоре он узнал, что у меня есть любовница, и я мечусь между двумя бабами. По-моему, жалел меня, но с советами не лез.

Вот, вроде, и всё. Понимаю сейчас, что не так уж и хорошо я знал его.

До его смерти.

Вокруг всё в красном. Всё плывёт перед глазами. Я с трудом поднялся на ноги и пустил прямо в лицо обжигающе холодные струи.

Стало немного легче. Я ступил ногами на холодный кафель и поискал глазами халат. Не нашёл и, недолго думая, завернулся в большое махровое полотенце.

На кухне меня уже ждал накрытый стол – чай с лимоном, яичница, какой-то салат. Молодуха сидела и молча взирала на меня. Я только отметил про себя, что действую на неё каким-то странным образом. Она молчала, и я принимал это как должное – почти не обращал на неё внимания, словно так и должно быть. Ел я так, будто у меня неделю крошки во рту не было – смёл всё подчистую и устало отвалился на спинку стула, смежив веки.

– Спать хочу, – в этот момент я почувствовал, что воспоминания накатываются новой волной.

Я опоздал…

На похороны.

На похороны друга.

Безумная дорога в никуда, длящаяся два месяца, а потом – только боль. Себе, другим. Вообще говоря, глупость несусветная была рвануть в дорогу. Мир, видите ли, хотелось посмотреть – взял сто баксов, и вперёд! Пока деньги не кончатся. «На мизерах», зато интересно.

Кто ж знал, что это фатальность?

Я не шевелюсь, боясь потерять ниточку, связывающую меня с воспоминаниями, и в то же время чувствую, как чьи-то руки помогают мне подняться, ведут и укладывают в постель. А затем женское тело – мягкое и теплое – обволакивает меня всего, а я боюсь даже пошевелиться, потому что память возвращается обрывками и требует сосредоточиться на них.

Ну, я и рванул. Просто путешествовать – без особого маршрута. Собрался, сообщил о своем решении родным и знакомым (врал почти всем, только Димке (ЕМУ!) правду сказал – когда прощался.

Сел в поезд, идущий на запад. Ночной.

Оторвался на полную катушку! С палаткой, котелком и всеми делами. Кто ж знал, что, когда я приеду, Димки уже не будет.

Только могилка на поселковом кладбище.

Я расчленён надвое – сквозь картину воспоминаний, которую мне так не хочется спугнуть, я чувствую, как, помимо моей воли, моя плоть сливается с чужой плотью.