Глядя на море

– Ты настолько мудра? Не слишком мудрствуй, жизнь коротка.

Не пытаясь что-то объяснять бабушке, и не надеясь, что та ее поймет, Анжелика предложила ей прогуляться по парку.

– Даже и не думай! Сейчас там слишком холодно. Лучше открой эту коробку с печеньем. Какая ты умница, что догадалась принести. Старики все со временем превращаются в лакомок. Можешь мне объяснить, почему твой отец больше меня не навещает? Он всегда приносил мне шоколадные конфеты, а теперь у меня их больше нет. Чем он сейчас занимается? Он что, в командировке? Я-то думала, что он никуда не выбирается из своей дражайшей книжной лавки…

– Он не совсем здоров.

У него небольшая депрессия. Он немного в подавленном состоянии.

– Сессия?

– ДЕ-ПРЕС-СИ-Я!

– От такого вопля ты разнесешь весь этаж. В подавленном состоянии? И отчего, великие боги?

– Не знаю. Он слишком много работал и надорвался.

– Ну, от работы нельзя заболеть, что за чушь! Проблема Матье в другом: он всегда стремился кому-то что-то доказать! Он таким был с раннего детства.

Всегда и во всем хотел быть первым. Реваншист. Не говори ему, а то еще обидится. Как он раздражал меня этими его вечными книжками, занятиями дзюдо, всем, что он изобретал, чтобы быть не таким, как другие, чтобы превзойти своих братьев! Мне иногда кажется, что он этим хотел привлечь мое внимание к себе, только мое внимание. А у меня и без того была куча дел со старшими, да к тому же весь дом был на мне… Ты же знаешь, я очень рано овдовела, приходилось как-то крутиться, так что для того, чтобы разбираться в состоянии души Матье, у меня просто не хватало времени.

– Может, оттого он и страдал.

– Как бы не так! – не допускающим возражения тоном возразила Мишлин.

Она никогда не задавалась подобным вопросом, считая себя хорошей матерью, да она и была такой для первых трех сыновей, но только не для младшего. Анжелика знала это, поскольку случайно выудила это признание у отца в ту пору, когда он еще был способен смеяться над такими вещами.

– Нет, нет, поверь мне, – проговорила Мишлин, – Матье всегда думал только о том, чтобы его заметили, выделили из остальных.

– Ты сама только что призналась, что он искал твоего внимания.

– Какие еще донимания? Никто его не донимал! Он что, тебе жаловался? Ты же видишь, что для него важнее всего был интерес к его персоне.

Анжелика подавила вздох и встала.

– Мне пора, бабушка. Через час у меня занятия, мне нужно идти.