Главный везунчик королевства

И не просто вышло! Я сумел замедлить Бестию. Секунд на пять, не больше, но больше и не надо было. А вот браслет разогрелся, хоть и нитяной. Чуть не обжег.

— Он будет нагреваться, — извиняющимся тоном произнес отмерший Бестия. — И постепенно нити станут перегорать. Но работать будет до тех пор, пока не сгорит последняя нить. А там я тебе сделаю новый.

— Спасибо, — я постарался улыбнуться как можно искреннее. Как знать, может, это предчувствие, или я просто трусливый параноик… Но мне казалось, что другого амулета от Бестии я не получу.

Мне хотелось пройти еще по школе, вернуться к Вельме и убедиться, что она помнит только как нам хорошо было в постели, но я не смел.

Попрощался до утра с Бестией и лег прямо в одежде на кровать. Спать не хотелось. Я размышлял о том, где сейчас нахожусь. Над уровнем кратера или под ним? Запутался в этих хождениях наверх и вниз. А потом подумал о том, как утром буду прыгать по камням прочь от замка, а в окна на меня будут глазеть дети. И директор. И Вельма. Хотя нет, в библиотеке вроде не было окон?

Библиотека! Я с трудом сдержал смешок.

Даже ни одного романа про любовь для учительниц или приключенческой литературы для детей. Даже сказок для малышей нет в этой библиотеке. Как будто они все боятся, что детям станет слишком весело в этой пусть и очень щедрой, но тюрьме.

Морис явно пояснил про заложников. Знают ли это сами дети? Или понимают лишь становясь взрослыми? Да и то не всё.

Я повернулся на бок. Потом на другой. Не спалось совершенно.

В полумраке, который достигался только плотными шторами, а отнюдь не темнотой на улице — крошечное белое светило только еще двигалось к зениту, я видел свою набитую вещами сумку.

Я так ничего и не достал оттуда. Стоило ее вообще открывать или нет? Наверное, идти на завтрак в той же одежде было бессмысленно. Как и в целом идти на завтрак.

Я рывком поднялся с кровати и потер лицо. Можно или нельзя. Дурацкие правила для заложников школы, и не важно, какой контракт у заложника — ученический или преподавательский. А я свободный человек.

Глава тайного дома, чтобы это ни значило.

Так что я оставил на столе записку для Бестии, где бессовестно наврал, что мое присутствие немедленно понадобилось дома. В некотором роде так оно и было. Я невыносимо хотел оказаться там, где мог выдохнуть. Здесь же на меня все давило. И больше, чем я уже узнал, я узнать не мог.

Ощущение было таким, что следующий шаг должна сделать другая сторона. И мне оставалось уповать на небо, чтобы я этот шаг пережил.