Носитель хаоса

Полина хотела было возмутиться такой наглости, но почему-то передумала. Тихон сам протянул свою чашку. Она была ещё тёплая. Так Кирилл и сидел с двумя чашками кофе в руках.

– Я вас почувствовал, как только вы приехали!

Кирилл немного слукавил. На самом деле он заметил положительную магию, которая вскипела в Тихоне, когда тот рассказывал о древней гигиене. Всё-таки вспыльчивый характер влиял на богатыря сильней, чем полагал Волослав.

– Как ты? – спросила сестра.

– Я в норме.

– А зачем тебе кровь? – пытливо поинтересовался Тихон.

– Сам не знаю, – поморщился Кирилл. – Я знаю, Ольгу нельзя было спасти. Она погибла мгновенно.

– А кровь зачем?

– Не знаю. Неосознанный порыв, – вздохнув пожал плечами Кирилл.

– Ты её вылил?

– Нет, в кармане пакет.

– Вылей!

– Зачем? Верну Платону. Зря что-ль её кто-то сдавал. Почти пол литра.

***

– Вы свободны, – проворчал Волослав, выслушав подробный отчёт Марго и Гердона.

Ведьма и витязь встали с кресел, стоящих перед столом, и вышли из кабинета.Волослав и Екатерина остались одни в большом, просторном кабинете.

Мать Кирилла сидела на подоконнике. Окна в кабинете были огромные. Их можно было бы спутать с дверьми, если бы не подоконники. Женщина была одета в тёплые чёрные джинсы и синюю шерстяную кофту. Кофта была бесцеремонно позаимствована из гардероба дочери. С тех пор, как она приняла лекарство на основе крови Кощея, женщина потеряла интерес к собственному гардеробу. Он почему-то перестал ей нравиться. А вот красочная одежда дочери метко попадала в настроение молодеющей женщины.

Начальник уголовного розыска, прикусив нижнюю губу, задумчиво сидела и анализировала доклад ведьмы и витязя.

Волослав сидел за столом и что-то сжимал в кулаке. Женщина видела только его спину. Тем не менее, ощущала, какое в воздухе царило напряжение. Екатерине казалось, что Волослав вот-вот задымится.

Величайший по мнению многих воин сейчас совсем не похож был на воина. Нынче Волослав выглядел проигравшимся в карты бедолагой. Как бы он не умел скрывать свои эмоции, в этот зимний вечер даже ребёнок распознал бы в нём злость.

Злость, смешанную с непониманием происходящего.

– Всё плохо? – осторожно спросила Екатерина.

– Да! – поморщился Волослав и встал из-за стола.

Он подошёл к окну и своими бесцветными глазами уставился в окно. Хоть он и выглядел на свои прежние двадцать четыре, Екатерина видела, как сквозь молодые черты проступает его тысяча тридцать один год. Сильные черты лица и проседь в тёмных волосах обращали на себя внимание.