Маледиктум. Кроличья нора

Лидия за первой партой на третьем ряду покусывала ручку, вцепившись в алеющую копну волос руками, за ней Яша пытался найти все ответы мира под потолком, Данил на третьей парте второго ряда более активно что-то вычислял, а Александра...она хотела вернуться обратно на школьный чердак, чтобы странная тень поглотила её, раз и навсегда избавив от неотвратимости бытия.

Дроби в степень всё никак не хотели возводиться, казалось девочка и вовсе впервые их видела, хотя тему проходили совсем недавно.

Единственная возможность заработать хоть какую-то оценку — воспользоваться шпаргалкой. И девочка не стала упускать шанс и убедившись, что учитель Блэкхол ничего кроме чужих писулек не видит, достала-таки шпаргалку. Понятней от того, что она пишет не стало, но на голом листе появились хоть какие-то записи.

Только Александра начинала подходить к концу номера, Блэкхол резко захлопнул тетрадь. Девочка тут же спрятала шпаргалку. Учитель сорвался с места и в несколько широких шагов оказался рядом с ней, коршуном нависнув над партой.

Он быстро просунул ладонь под бедро Александры, выдёргивая и комкая несчастию бумажку.

— Ты думаешь я слепой? — ощерился он. Девочка в упор смотрела только на свои записи, а он нагнулся к самому её уху. Дыхание показалось до невозможного ледяным. — Ещё хоть раз увижу, что списываешь, пальцы переломаю.

— Не думаю, что в суде посчитают ваши воспитательные методы приемлемыми, — тихо ответила она.

— А по другому вы не понимаете, — он некоторое время поглазел на полупустой лист, а после, зарылся пятернями в чёрные волосы девочки активно их поволтузив.

— Надо же, даже сажа в стороны не полетела. Решай давай.

Посмеявшись Белет вернулся на кафедру. Александра со спутанным гнездом на голове пыталась осмыслить только что произошедшее. Сюр да и только.

Отведенные сорок минут прошли весьма быстро. Учитель сам собрал тетради, а из рук Данила, пытающегося дописать, буквально вырвал.

Некоторое время он потратил на проверку заданий, а после, подняв голову, с непонятным выражением на лице — пшеничные патлы падали завесой — спросил:

— Кудрявый, восемь на девять умножь.

Дани покрутил головой по сторонам и, поняв, что обращаются к нему, глупо заулыбался. Его рука, подчиняясь своей воле, дёрнулась к телефону в кармане.

— В уме! — рявкнул учитель.

— Шестьдесят девять?

— Чернявая? — но Александра лишь промолчала.