Бог поезда

Благодаря им я понял, что быть проводником поезда во многом сродни морской службе: нужно непременно пошире расставлять ноги при ходьбе, по возможности балансировать всем телом, причем если даже пожилой толстяк с больным сердцем справлялся с подобными сложностями своей работы, то я и подавно справлюсь с тем же достаточно легко.

Быть проводником поезда оказалось делом несложным, в этом я уже вскоре успел убедиться. Но обязательно от проводника требовалось иметь соответствующий транспортному работнику вид: выглядеть человеком серьезным, внушительным, который мог строго потребовать от пассажиров действующий билет.

Билеты дальнего следования требовалось пропускать через ручной компостер: щелчком на билете выдавливался штампик с датой.

Однако уже в следующем вагоне мне попался безбилетник: плохо одетый мужчина лет чуть за тридцать. На вид неухоженный, давно не стриженный, отчего волосы его мелкими острыми перьями торчали во все стороны. Небрежно или невнимательно побритый, точно брился он наскоро, в крайней спешке.

Одежда на нем была плохо проглажена: брюки, пиджак, сорочка; обувь нечищенная, да и та требовала срочной смены. Сразу предположил, что мой безбилетник один из тех несчастных людей, кого не так давно оставила жена, а новой женой он пока еще не успел обзавестись. Со мной самим раз-другой в жизни случалось нечто схожее, и выглядел я точно таким же бедолагой, справедливо или несправедливо побитым жизнью. И со средствами в те суровые времена у меня тоже было неважно, часто приходилось ездить в транспорте без билета.

Мужчина попросил извинить его, уверяя, что он совсем без денег. Он даже попытался встать на колени, обнять мои ноги, поцеловать руку, вот в каком отчаянном состоянии он находился. Конечно же, я его простил, даже дал немножко денег из тех, что пожаловал мне Ульрик. Посоветовал ему привести себя в порядок, и тогда он скоренько найдет себе новую жену, жизнь его может начаться заново, точно с чистого листа. Поведал по секрету, что женщины прямо мечтают повеситься на мужчину, если только он проявит к ней должное внимание.

На лице мужчины от моих слов появилось выражение некоторого счастья, робкое еще пока выражение, неуверенное.

А вот чуть дальше за ним, через два пустых ряда, сидел человек с билетом вроде моего, и вид у того был растерянный и несчастный, потому что он не знал, где ему лучше будет сойти. С этим вопросом он обратился ко мне, но что мог я ему ответить, если и сам пребывал в подобных же сомнениях.