Графоманство

— Пап! Ты нас с мамой отвезешь на работу? — высунулась мордочка Лилии в общий коридор.

— Отвезу, — буркнул тот и дверь в ванную захлопнулась.

— Лиль, когда там у Кашки свадьба, в пятницу? А что ты наденешь? — крикнула из кухни Люда, накладывая настоявшуюся молочную рисовую кашу младшему. — Может кашки поешь с утра, что ты на одних бутербродах сидишь-то?

— Я тебя не слышу, — донеслось из комнаты дочери и тут же загудел фен.

Кот от громкого звука ломанулся из комнаты дочери и попал под ноги сына, сказавшего что-то малоприличное.

«Кашка плакала в туалете загса. Её фиктивный брак, так внезапно образовавшийся и предложенный таким же отцом-одиночкой Сергеем, был очень кстати, крайне нужен двум неполным семьям для бюрократической машины, вознамерившейся отобрать их детей без необходимой бумажки, но от этого слезы все равно не унимались. Ведь все складывалось как нельзя лучше и оба их сына теперь будут в юридической безопасности, но лучше и правильно — понятия разные.»

— Ма! А где мои носки? — младший босиком вошел на кухню, держа в руках пучок разноцветных носков, и тут же скривился, — Опять рисовая молочная, ну ма!

— Ты что мне обещал, сын? «Щас помою посуду».

— Без десяти щас! — сын юркнул обратно, понимая, что огребет.

— А каша сегодня будет? — бритый и умытый муж в трусах и тапочках заглянул на кухню, потрепав по волосам сына, уворачивающегося от отцовской руки. — И где мои носки? Парные и одного цвета?

«Так. Нахрен фик про Кашку и любовь. Буду писать детектив.

***

Весь день было не до писанины, люди на работе, как обычно по понедельникам, либо тупили, либо срочно бросались доделывать заброшенное в пятницу и присесть за детектив до самого вечера у нее не получилось. Зато дома, когда крошила овощи для рагу, мыла посуду и пол, с особым старанием придумывала мистический сюжет, где каждому в мире воздавалось по делам его.

«Вот ведь если найдутся трусы, то потеряются носки и наоборот, — тьфу ты! Если выдавать сразу по заслугам, то человечество же перемрет, не успев размножиться?» — развешивая выстиранное белье, думала Людмила. — «Ведь если одному это на пользу, то другому в этой же ситуации — во вред». Мир шел трещинами, даже еще не создавшись, муза усвистала куда-то, явно в бар с другими такими же, взяв выходной, а на Люду напала грусть.