Спецотдел-2

он бы всё получил обратно! Всё и ещё чуть-чуть! Но он что-то почуял и решил уйти на своих условиях. Решил сдохнуть по своим правилам! Знаете, что он мне прислал с последней охоты? Сообщение! А в нём знаете что?! В нём «Хрен тебе, щенок!» — это он попрощался так. Это он отнял моё! Свою жизнь отнял! Мой шанс. И тогда я понял, что надо ему отомстить! При жизни не смог, так хоть после смерти.

Мужчина обвёл комнату безумным взглядом и хихикнул:

— Мне кажется, он бы гордился мной. Гордился, что я теперь тоже охотник. Только выслеживаю и убиваю не зверей, а его.

И маму!

— А почему в разных местах? — уточнила Вика. — Вы же сказали, что должны собрать семью?

— Для себя собрать! Не для них. Чтоб у меня была мама. Вся-вся моя, до последнего вздоха. Я приходил. Я смотрел и слушал. И для неё был только я, до самого конца. И папа тоже был весь мой в той яме. Слабый такой, жалкий. Весь мой. С потрохами! — Сенцов расхохотался, взахлёб, до слёз.

Егор покосился на Вику: мол, не пора ли звать медиков? Девушка покачала головой.

Нет, это не срыв и даже не истерика. Это облегчение. Сенцов говорит — и его слышат. И он до слёз рад быть значимым хотя бы так. Хотя бы только сейчас.

Мужчина внезапно успокоился и вежливо сказал:

— Не уверен, что вы понимаете, но я предельно откровенен.

— Спасибо, — кивнула Вика. — Мы это ценим. Расскажите, как именно вы выслеживали и убивали?

— Выслеживал в моём кафе. Наблюдал за ними. Понимаете, некоторые мамы и папы, они думали, что я не пойму, что они мои. Притворялись чужими, с другими детьми, с другими лицами, в другой одежде.

Но я всегда их узнавал и выслеживал. А в мае, когда они развелись, я их возвращал себе.

— Откуда у вас информация о монстрах?

— От папы немножко. И от Кирилла. Это папин другой сын. Я его не знаю, но он, оказывается, много-много дневников у папы хранил. А все мне достались, смешно, да?

— Когда вы начали убивать, Глеб?

— После того, как папа попытался сбежать, разве не понятно?!

— Но это было восемь лет назад, а мы нашли только четыре мужских трупа и три женских.

..

— Их семь! И мам, и пап. Просто я не сразу для мамы стену нашёл. И яму для папы, — Сенцов виновато улыбнулся и попытался развести скованными руками. — Сначала прятал где попало. Даже на даче соседской одну маму закопал, пока их не было. И никто не догадался! Вот дураки, да?

Он снова хихикнул и весело подмигнул собеседникам.

— Ты понимаешь, что ты псих?! — не сдержался Егор.

— Я? — изумился Сенцов. — Почему? У меня просто не было выбора.