Спецотдел-2

Некогда спорить.

Сколько ему? Он моложе Макса, а и тот — мальчишка.

Им ещё жить и жить.

— Давай. Живо!

Кто-то заплакал в голос. Кто-то зарычал, пытаясь справиться с чудовищным напряжением.

Егор и сам чувствовал, как непостижимая чужая мощь сдавливает не голову даже, мозг внутри черепа. Сминает волю. Туманит память. Стирает чувства.

И остаётся лишь пустота, в которой слышен зов.

Иди или умрёшь. Иди или пожалеешь. Иди. Иди. Иди. К нам.

Вот он у самого зеркала. Когда перемахнул через барную стойку? Неясно.

Но в кулаке зажата «снежинка» — и одних рефлексов хватит, чтобы вбить её в монстра. Даже если в зазеркалье войдёт только тело, без личности, без памяти, без эмоций — останется цель. И этого хватит, чтобы прикончить тварь. Чтоб хотя бы попытаться.

Ещё шаг — и...

И тяжёлая рука легла на плечо, останавливая на полувдохе, на неоконченном движении.

Рядом с отражением Егора появилось отражение пожилого мужчины с ярко-синими глазами. И вместо зала, набитого людьми, километры плит и надгробий за спиной.

— Нужно сто знаков уничтожения, не меньше, — проговорил Сторож, и его слова Егор не услышал, а увидел всполохами мертвенно-бледного сияния над бесконечными рядами могил. — Пусть все живые чертят. Все!

Сторож в отражении держал за плечо монстра, и тот обмер, будто придавленный мощью хозяина кладбищ.

Егор сдёрнул с пояса ожившую рацию и, с трудом выталкивая из себя непомерно тяжёлые угловатые слова, скомандовал:

— Общее уничтожение. На счёт «пять». Повторяю: общее уничтожение на счёт «пять».

Все готовы?

Два удара сердца рация молчала, а потом разродилась многократным «Да», «Вас понял», «Мы готовы», «Ждём отсчёт».

Отражение Сторожа усмехнулось, а его голос произнёс:

— В темноте не только это чучело сильнее.

— Раз, — начал Егор.

Слова всё ещё казались видимыми, а не звучащими, но раз остальные слышат их, то, что ему кажется, неважно.

— Два.

Рогатое, бледно-голубое слово.

— Три.

Угловатое, колкое, морозное слово.

— Четыре.

Прозрачное, квадратное слово.

— Пять.

Просто слово. И десятки знаков уничтожения, сливающиеся в один. Те, что вычерчены тут, внутри здания, и те, что пришли снаружи. От «спецов», от спецназа, от частников. Все в один. Невозможно огромный, сияющий тысячами огней, фонарей и ламп.

Сильный.

Тёплый.

Живой.

Сторож вскинул руки над головой — и знак вырос втрое, стал нестерпимо ярким и врезался в зеркало.

Монстр в треснувшем зеркале вздрогнул и разлетелся сотнями чёрных клочков.