Спецотдел-2

и я не знаю, что теперь делать... как теперь жить...

Вдовец нервно щёлкал пальцами и непрестанно переводил взгляд с Вики на Егора и обратно.

Не похоже, что он убит горем.

Скорее похоже, что он пытается что-то скрыть.

— Скажите, а вы знали, что ночью погиб коллега вашей жены? — вмешалась в разговор Вика. — Некто Тимофей Краснов.

Взгляд Гречникова на секунду стал злым, но вдовец тут же опустил глаза, пытаясь не выдать обуревающих его чувств.

— Нет, — пробормотал он. — То есть да... Маринины коллеги что-то такое говорили, но я не слушал.

— Его тоже убило молнией. Странно, правда? — Вика поправила очки, пристально глядя на собеседника.

— Очень! — с жаром кивнул мужчина, уже вполне успокоившись. — Это всё грозы. Не погода, а безобразие.

— Между прочим, коллега вашей жены погиб не один. С ним умерла его жена. Из-за той же молнии. Бедная девушка задохнулась в собственной спальне.

Гречников побледнел и с запинкой пробормотал:

— Какая.

Он точно что-то знает. Возможно, он знает об этом преступлении всё. Но как это доказать?

То, что Гречников нервничает, то, что его злит упоминание о Краснове, как и то, что он, судя по татуировке, видящий, — всё это не улики.

— Действительно, это трагедия, — согласилась Вика. — Как и случившееся с вашей женой. Вам не кажется, что в этих инцидентах многовато совпадений?

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — уставившись в стол, проговорил вдовец.

У Егора зазвонил телефон, но всё внимание Вики было приковано к Гречникову. К его поникшим вздрагивающим плечам, к пальцам, переплетённым до белизны костяшек. К вздутым на висках венам.

Он явно не испытывает горя. Нет, тут совсем другие чувства.

Надо надавить на него: Гречников не похож на стойкого человека, а значит, может расколоться и признаться в содеянном.

— Вы были знакомы с Красновым? — спросила Вика.

Вдовец поднял голову. Теперь его глаза лихорадочно блестели.

— Какая теперь разница? — проскрипел он.

Он потёр переносицу, снова пряча глаза.

Это не горе.

Это вина. Гнев. И страх.

— А с его женой Элиной вы были знакомы? Ей было всего двадцать пять...

— Хватит! Зачем вы говорите мне о чужой жене, когда я только что потерял свою?! Зачем столько странных вопросов?! Всё, хватит! Я ухожу! — Гречников вскочил со стула.