Ведьмам здесь не место

Клеточки, которые качает сердце. Но для иных кровь – это сила, энергия. С ней заключают договоры, варят из нее зелья, делают амулеты.

И снимают проклятия.

Для классического обряда нужно сначала побрататься, обменяться кровью. И дядя Коля резанул по своей руке специально подготовленным лезвием (тоже с высеченными на нем рунами). И сразу же – по руке жертвы. Она дернулась, застонала. Но больше ничего не сделала. Не могла.

Дядя Коля соединил руки, и кровь смешалась. Забегали, как заполошные, руны - пережрали энергии.

Серебряная цепочка, которую дядя Коля достал со дна Невы, потратив на это нереальное количество денег и времени, обвила обе руки, испачканные в крови. Цепочка эта – та самая, которую дядя Коля однажды вырыл из могилы - была маяком, изначальным пристанищем, через которое проклятие должно было попасть в другое тело.

Сущность, неестественно выпрямившись на диванчике, с любопытством смотрела на происходящее. В ее черных с красным отблеском глазах отражался скорчившийся старик, стоящий на коленях перед распятой девушкой.

Сущность видела мир иначе, не как люди, и в этом «иначе» старика давило чем-то черным, страшным, от чего даже у сущности заслезились глаза. Давило так, что старик захрипел, а потом упал рядом с телом девушки, выгнулся дугой. На его губах выступила пена, закатились глаза. Черная змея давила его и давила, еще немного – и совсем задушила бы. Секунд пять, и все было бы со стариком кончено. Но вдруг хватка ослабла. Змея вдруг опала мягкой волной и перетекла в серебряную цепочку, которая обвивала руки старика и девушки.

А потом дернулось тело девушки. Сущность наблюдала за тем, как черная лента проклятия занимает ее тело, как мучительно выгибаются суставы, как она кричит от боли. Сущности это нравилось. Она была давно мертва и потому забавлялась наблюдать за теми, кто боялся смерти и боли.

Капала на пол кровь из порезанных рук. Жадные руны тут же набрасывались на нее, и от крови не оставалось ничего. Потом, позже эти руны разбегутся по всему жилому дому, по скверу рядом, по проспектам.

Как ядовитые насекомые, будут цепляться к людям, жалить их, кормиться ими.

Дядя Коля руны за собой не уберет. Ему будет не до этого, потому что он будет ликовать.

Уже сейчас, прямо на глазах, розовело его лицо. Разглаживались морщины, исчезали набрякшие мешки под глазами. А главное – навсегда уходила давящая, ни на что не похожая боль проклятья. Оно больше не звучало надоедливым «ц-ц-ц» в голове, не мучило его.