Ведьмам здесь не место

Привычно положил на землю картонку с руной, поцокал языком, глядя на молодое лицо на памятнике. Просто так поцокал, без всякой эмоции.

Руна медленно принялась напитывать в себя мертвую энергию, светиться в изнанке – от мертвого тела к ней перетекала сила. Шилов видел это очень отчетливо. Проклятие помогало, открывая перед ним то, что от других было скрыто. И это же проклятие крепкой ниточкой связывало силу мертвых, руну и Шилова.

- Эй, закрываемся на ночь! – крикнул кто-то внезапно за спиной Шилова, и он, обернувшись на шум, случайно вдавил руну в землю своей палкой.

Полыхнуло зеленоватым свечением. Руна засияла так, как не сияла никогда – она мгновенно втянула в себя то, что давало мертвое тело, и принялась тянуть энергию из соседних могил.

Шилов, как завороженный, наблюдал за руной. Такого он не видел никогда. Руне надо много времени, она емкая, но медлительная, а тут все произошло мгновенно.

Причиной оказалась полукруглая полоска от палки, случайно отпечатавшаяся на картоне прямо над изображением руны.

Эта полоска усилила, улучшила руну в тот момент, когда в нее текла энергия. А это значило, что руны – это не жесткая форма. Их можно менять.

Наверняка не только Шилов знал это, но с рунами вообще мало кто работал. Да и таких, как Шилов, в мире, наверное, и не было больше.

И начались эксперименты. Руны испытывались на самых разных материалах, и Шилов выяснил, что лучше всего кости, человеческие. Детские или женские – сильнее. Имели значение обстоятельства смерти человека, даты захоронения.

Имели значения и другие материалы, особенно кровь. Руны, высеченные с добавлением мертвой крови, были сильнее. А смешение крови приводило к самым неожиданным последствиям.

Злобное «ц-ц-ц» исчезло, отодвинулось далеко-далеко. Жизни Шилова больше ничего не угрожало: той силы, которую он получал при помощи своих рун, ему хватало, чтобы напитать проклятие целиком.

Шаг за шагом, день за днем Шилов учился вытягивать энергию из смерти, из распада тел, из страданий и слез, из специфичных энергий кладбищ.

День за днем он поглощал силу, погружал ее в руны, экспериментировал. И даже не замечал того, как сам меняется день за днем.

Тогда-то и закончилась трансформация Николая Шилова, обаятельного сельского ветеринара с всегда веселыми глазами-незабудками, в дядю Колю.

Проклятие законсервировалось, не проявлялась внешне – так думал дядя Коля. Но он в душе понимал, что оно извратило его, высосало из него силы, заставило смотреть на мир глазами мертвеца.