Красные нити

– А она мне в знак благодарности принесла то, что я попросила.

Сразу виден опыт, которого она могла набраться исключительно в местах лишения свободы. Неплохая девчонка, в принципе. Контактная, компанейская, доброжелательная, по‑деревенски простая. Вот только личные границы постоянно нарушает – вечно приходится её одёргивать.

– Надеюсь, там хотя бы нет ничего запрещённого?

Викканка снова затянулась и выпустила в воздух струю приторного белого дыма:

– Что ты. Просто травки из аптеки. Я использую их для того, чтобы настроиться на мир растений и раскрыть анахату.

Хочешь попробовать?

– Пожалуй, нет, – поджал губы я. – Пусть лучше моя анахата остаётся закрытой.

Докурив, Кира затушила бычок о металлический откос и скинула его вниз. Снова повернулась ко мне – вся благоухающая волшебными травами:

– Слушай, а что ты там вчера говорил про Призрака Оперы?..

– Неужели не смотрела?

– Неа. Это что? Сериал?

– Вот так упущение. Я думал, среди вампиров такой контент в моде…

Опустив взгляд в пол, она развела руками и скромно улыбнулась.

Потом опять подняла на меня свои большие выразительные глаза:

– А давай посмотрим?

Глава 12. О силе и бессмертии

Это чёртово зеркало снова притягивает меня.

Ступаю сквозь темноту беспроглядной ночи. Свет совсем померк, ничего не видно. Только состарившаяся рама мерцает давящими на глаза бронзовыми бликами.

Воздух покалывает и царапает кожу – словно кварцевая пыль. Иду медленно, как в пустыне, через зыбкие пески времени и пространства.

Почти крадусь – мягко, неслышно, но в ответ на каждый мой тихий шаг из глубин зала раздаётся с эхом неспешный стук каблуков. Он тоже здесь. Ищет новой встречи со мной – как и я.

Приближаюсь к своему отражению: ну, здравствуй, моя тёмная копия. Как ты поживаешь тут?.. Пальцы дотрагиваются до пыльного стекла.

Он без промедления касается подушечками поверхности – в том же месте, где и я. Рука у него холодная, как камень. Не то, что моя – горячая, с точечками пота, оставляющими влажные следы на зеркальной глади.

Кажется, сегодня он ещё бледнее, чем раньше. Цвет его лица даже немного сероватый, как у гипсовой статуи. Смотрит на меня своими тёмными глазами, не отрываясь – прямо как я на него. Хмыкает в свою чёрную маску. До чего же он всё‑таки жуткий и, одновременно, какой безжизненно элегантный! Идеально прямые гладкие волосы изгибами ложатся на плечи, будто дуновение ветра из нашего мира не может их тронуть и растрепать.