Буря в Кловерфилде

Он торжествовал, испытывал огромное облегчение и, самую малость, досаду.

Как объяснить госпоже Ате, что его неприязнь к постельным «обязанностям» кецалей внезапно исчезла, Эйне не знал.

***

История Эйне увлекла Беату. Ее собственный мир исчез, сменившись яркими картинами прошлого. Дворцы и храмы, погони и приключения, красавцы-кецали и бессмертные ведьмы завораживали ее. Все это давно сгинуло и ощущалось совершенно нереальным, как красивая сказка с хорошим концом, в котором бесстрашный и умный герой побеждал злодейку и становился возлюбленным прекрасной королевы.

Но стал ли он им?

Беата заметила улыбку, прячущуюся в уголках губ Эйне, полюбовалась его необычными васильковыми глазами и решила не спрашивать об этом. Пусть будет открытый финал.

– Так что же, Ата действительно воскресила сотни людей и кецалей?

– Да, госпожа. Раг был просто счастлив избавиться от своей постылой службы. Но еще больше радовался воскрешению служанки, за которую вступился перед Верже. Они поженились, жили душа в душу и назвали одного из своих сыновей Эйне.

Гиль хмыкнул.

– Не только в твоем. Ты стал героем для всех. И поднял волну, которая снесла очень многих и нескоро еще улеглась.

– Гиль, а ты правда старше Эйне? Я думала, наоборот, – спросила Беата.

– Да у нас разница в каких-то сто двадцать лет, госпожа, – отмахнулся он, – хотя на тот момент это имело значение: Эйне было меньше тридцати, а мне сто пятьдесят, что ли? Не помню уже.

Беата опешила.

– А сколько вообще живут кецали?

– Как люди.

– Нет, Гиль, ты что-то путаешь. Большинство людей и до ста не доживают. Эйне?

– Мы действительно стареем, как люди, – кивнул тот, – но мать Гиля была жрицей Калунны. Она и сама не старела, и продляла ему юность. Он вообще плохо понимает, что такое старость, потому что его близких это никогда не касалось.

– Больно нужно разбираться во всякой гадости, – фыркнул Гиль, – это ты у нас любитель докопаться до того, почему ночью темно, а по утрам выпадает роса.

Тот едва заметно кивнул.

– Да.

Беата сощурилась.

– Что «сейчас»?

Гиль широко улыбнулся и вытащил из-за пазухи самодельный мешочек, явно сделанный из лоскутов его одежды.

– У меня для тебя подарок, моя госпожа. Я позабыл о нем, потому что давно уже таскаю с собой, но Эйне сказал, это может быть ценностью. Однажды мы наткнулись на сухое черное дерево, на котором висел жемчуг.