Буря в Кловерфилде

Беата почувствовала, что у нее кровь приливает к щекам и не только к ним. Стало жарко и фантазия разыгралась по полной.

– А менее пошлые истории у тебя есть? Что там было насчет пророчества, лучшего охотника и драки с мангустом?

– Это одна и та же история, – на этот раз улыбка Гиля стала озорной, – но начинается она не с нашего знакомства. И даже не с этого коварного отравителя, сломавшего мне жизнь. Все началось еще до моего рождения, с пророчества моей матери, которая знала, что однажды у нее родится самый сильный, смелый и красивый сын… которому суждено будет взойти на ложе сиятельной владычицы Аты, правящей нашей империей.

***

Ведьм среди кецалей всегда хватало. Каждая ведьма становилась жрицей Калунны и уходила обучаться в человеческие города, оставляя свой лесной, степной или прибрежный клан. Возвращались единицы: самые слабые, глупые или робкие. Либо те, кто хотел получить власть без жесткой конкуренции с тысячами других жриц и довольствовался малым: положением Матери клана, правившей, обычно, вместе с Отцом.

Уна-провидица была не такой. С ранней юности она видела пророческие сны и знала, что ей суждено подняться высоко и жить очень долго, для чего следовало занять свое место среди человеческих ведьм, даже если они будут этим недовольны.

А еще она знала, что шагнуть на высшую ступень власти ей поможет ее сын. Ей было известно о нем все: его будущее имя, внешность, таланты и обличья, нрав и привычки. Гиль еще не родился, но уже существовал в ее голове как амбициозный замысел, который Уна-провидица взялась воплощать в жизнь.

Как поступать правильно, Уна-провидица знала всегда. Она никогда не ошибалась, читая будущее как открытую книгу. Гиль должен был стать лучшим охотником и воином и этим привлечь внимание владычицы Аты, став связующим звеном между ней и Уной. В этом было его предназначение.

Только самому Гилю Уна об этом не сказала, не посчитав необходимым.

Он рос жизнерадостным, любопытным и игривым кецалем. Любил петь и танцевать, учиться новым навыкам и влипать в приключения. Но больше всего на свете Гиль любил драться и одерживать победы на глазах восторженных зрителей. Он никогда не был жестоким, но, как и любой хищник из породы кошачьих, мог заиграться и случайно придушить добычу. Отец учил его самоконтролю и милосердию. Мать – быть лучшим и никогда не проигрывать.