Буря в Кловерфилде

Вот дурость, не хватало только погибнуть в зубах такой мелочи! Да над ним вся империя будет смеяться! Превратиться в кецаля? Нет, тогда защитные заклинания его уничтожат. В ягуара? Отлично, тогда он сам проглотит этого паршивого…

Мангуст догнал его и вцепился зубами в загривок. Принялся трепать, как тряпичную куклу, одновременно придушивая. Гиль захрипел, задыхаясь, и, рассердившись, обернулся змеей. Сбросил проклятого мангуста и гневно зашипел. Да он его сейчас сам придушит! Змея и мангуст закружили друг против друга, стремительно атакуя и уворачиваясь от вражеских выпадов.

Мангуст был быстр и ловок, но гюрза обходила его во всем. Гиль увернулся от очередной атаки и ударил сам, кусаясь и смыкая кольца. Сдавил их, не давая мангусту сражаться или издать громкий шум. Тот бешено сопротивлялся, но вырваться Гиль ему не дал. Он встревоженно покосился на окно, но жрица Катла, похоже, вновь провалилась в сон. Хорошо. Кажется, он спасен.

Гиль расслабил мышцы и бросил труп врага на землю. Презрительно толкнул чешуйчатым хвостом.

Сожрать его решил, как же! И пострашнее твари не смогли этого сделать!

Он поежился. Для змеи в саду жрицы Катлы было слишком холодно. В холоде у змей замедлялись рефлексы, а это грозило проблемами. Что делать с трупом мангуста? Спрятать или так оставить? И тот, и другой вариант заставят хозяйку дома колдовать, чтобы понять, что произошло с ее питомцем. Не захочет ли она отомстить за его смерть? Стоило убраться из ее сада и из города поскорее.

Гиль вновь содрогнулся от холода и прижался к горячему телу мангуста.

Сейчас, минутку погреется и поползет себе.

Но тут он сообразил и уставился на тушку рядом с собой. Разве фамильяр ведьмы не должен был развоплотиться и исчезнуть после смерти? Чего он лежит-то? И почему такой горячий?

И тут Гиль все понял.

Огненное яйцо было внутри мангуста. Никто бы не стал трогать чужого фамильяра, даже при обыске. Это считалось оскорбительным и бесполезным: фамильяры ведьм на руки к чужим не шли. Идеальная маскировка.

Гиль схватил мангуста и пополз прочь из сада. Или он прав или жрица Катла невиновна. Геката должна определить это.

Возлюбленная ждала его в комнате постоялого двора. При виде Гиля ее лицо исказилось гневом и горем. Она вскочила на ноги и ударила молнией в то место, с которого он стремительно убрался. Гиль разжал челюсти, роняя мангуста, и обернулся кецалем.

– Это я, я! Не надо меня убивать!

– Живой! А я думала это – ты! – Геката ткнула пальцем в мангуста.