Адвокат вольного города.4

Другое дело, что человек традиционно не прёт, как ветер в неизвестном направлении, а локализуется в определённом месте, своей зоне обитания, хотя, за год запросто проходит больше тысячи километров.

Я знал многих людей, которые свой родной регион не покидали не то, чтобы редко, а вообще никогда. Для психологической защиты этого ограничения у них вырастает убеждение, что их родные пенаты - самые лучшие на планете.

Мнение спорное, однако в конкретно этом мире окрестности Кустового я покидал всего дважды, чтобы похитить человека из мест лишения свободы, а находясь на Изнанке, как правило, торчал прямо там, куда попал изначально.

Сейчас я этим самым домоседством я решил бороться, тем более, что магическое чутьё мне подсказывало, что местные горы крайне неоднородны по структуре.

Влево я уже ходил, в том числе, когда помог двум наркобарыгам отправиться к праотцам, вправо ходил только однажды, когда проводил разведку. Тогда я упёрся в изгиб скалы и успокоился на том факте, что местным монстрам, не считая летающих, было бы крайне трудно ко мне подобраться.

Сейчас я снова дошёл до того же изгиба, который постепенно выталкивал ходока в пропасть. Кое-где тут торчали кусты, но меня они не интересовали, а вот крупные щели – да.

С трудом протиснувшись в одну такую, я прошёл в полутьме, а там оказалось темновато – что-то около тридцати метров, пока не понял, что дальше щель обрывается.

Вернулся и осмотрелся.

Теперь моё внимание привлек ручей, возле которого я появлялся.

Ручей образовывался, потому что падал сверху, возможно, с такой же площадки, однако у него имелись небольшие притоки. Один из них вытекал из неровности скалы на уровне ног из чего-то наподобие пропиленной временем норы-трубы высотой не больше метра.

Как любой советский (бывший) пацан, я умел лазить по трубам.

Да, под ногами плескала вода и я намочил ноги, однако эта «труба» не думала кончаться и скоро мне в лицо ударил поток свежего ветра.

Я оказался в пещере, причём эта пещера не была замкнутой, а имела боковую дыру-пролом в два десятка метров, которая, впрочем, открывала вид в пропасть, никакой площадки за ней не было. Пещера была всего метров сто длиной и по форме была как гусеница, которая становилась толще к середине силуэта, а у головы и кончика хвоста сужалась.

Весьма солидная высота в центре – около двенадцати метров и приличный общий объём «помещения».