Во сне и наяву

Чем ее пичкали, пока не знают. Подозреваемый за границей. Алиби у него стопроцентное. Дело завели, скандал большой, головы полетят, а виновных нет. Лиз, ты, пожалуйста, будь осторожна. Это все не просто так. За Ольгой следили до похищения, семью ее и связи все под колпаком явно держали. Тут появляешься ты у тети Розы, и все закрутилось. За теткой мы наружку поставили смотреть, а тебя мне светить никак нельзя. Только частным порядком. Буду юристом у тебя ошиваться как можно чаще. Они не просто так ее украли, это эксперимент какой-то был.

Мы его сорвали, но следующий ход за этими неясными товарищами. Любой новый человек в окружении опасен. Помни. Сейчас разрабатываем активно версию с сектой. Но нет упоминаний в переписке, свидетели ничего не слышали и не видели. Пока в себя не придёт, тыкаемся как слепые котята. Только остается заведующую этого пансионата строгого режима раскручивать, но там тоже все глухо. Максимум, халатность в оформлении пациента, даже на пособничество не тянет.

- Приезжай, да, – невпопад ответила Лиза, задумавшись о том, что многовато вокруг нее сектантов стало.

- Тут дело одно по юридической части образовалось, и еще борец с сектами, как зверь на ловца. В общем, сложно все, одним сном не обойдешься. И оденься уже. – Хихикнула она, растворяясь в своем сне.

Глава двадцать девятая. Явь

Утро начиналось с ядреного запаха дегтя в доме и возмущенных криков Ленки.

- Василий Акимович, ну зачем ты эту дрянь домой припер? Она же воняет. Сам измазался, сейчас еще кухню всю изгваздаешь!

- А ну, цыц! Раскудахталась.

Хозяюшку мою разбудишь, ишь, раскомандовалась. Окно откроешь, вот и вонять не будет. А зашел за банкой стеклянной, видишь, железный ковшик мой прохудился, куда собирал.

- Еще и на пол накапал, – причитала Ленка. – Бери любую банку, только уйти, по-хорошему тебя прошу.

Лиза выползла, потирая глаза, на кухню. Здесь творилось что-то несусветное. Улыбающийся Акимыч с черными руками, коленками и следами пальцев на пузе держал дивно вонючий ковшичек с черной жижей, которая просачивалась через дырявое дно, оставляя редкие смолянистые следы на коврике и деревянном полу.

- Получилось? – улыбнулась Лиза, глядя на ухмылку деда. Ругаться не хотелось. После Ленкиного возвращения дед вел партизанские действия по отравлению сельской жизни Елены Смиренной, надеясь вывести ту на чистую воду. Шуточки были пакостными, но по-детски безобидными. Сам обычно хулиганил, сам и убирал.