Во сне и наяву

Чего с ней такое? Доктор вчера приходил, говорит, все в норме.

- Ну в норме, и хорошо. Ест, пьет вдоволь? Детям молока хватает? Уши трогала? А вымя не горячее ли? Копыта смотрела, гнили нет? Гадит катушками?

Лизу засыпали вопросами, она только и успевала, что качать или трясти головой. Наконец, Маланья постановила:

– Не пойму, с чего переполох развела? Ну привыкает она хранительницей быть. Кровь-то уже, смотри, в каком поколении разбавлена. Надо время ей дать пообвыкнуться. Раньше ей простые козьи сны снились, а теперь не пойми чьи.

Поди, дом на себе держать сил-то поболее надо, чем о сене да комбикорме думать. А что доктор анализы возьмет, то большой беды нет. Пусть проверит, да козлят больше месяца у титьки не держи. Баловство это. – продолжала ворчать бабушка, поглаживая Лизоньку по плечу. – Не переживай, детка, все у твоей козы хорошо будет. Порода ее сильная, справится как-нибудь. - Отодвинула от себя и строго спросила:

- Урок мой выучила?

- Учу, - потупилась Лиза. - Сложные для меня эти рецепты, не понимаю ничего.

- А тебе понимать не надо. Надо чтоб ты каждую страничку наизусть знала, чтоб с яви в сон могла в свою тетрадь перенести. А потом уже и понимание придёт. Иди уже, учи да не ленись. Помни, каждую страничку. Потом спасибо скажешь за науку.

И подпихнула к двери.

Глава тридцать первая. Явь

Доброе утро началось с рыка и лая Барбоса и истошных воплей за окном. Потом послышался оклик деда Василия, и все стихло.

- Кого там сейчас съели? - Лиза выползла на кухню, растрепанная и в пижаме.

Акимыч только пришел с дойки. Молоко оседало пеной в кастрюльке. На столе уже стояла пустая банка с марлей для процеживания.

- Да какой-то турист спрашивал, где тут кладбище. Его кобель и проводил до околицы, там, глядишь, сам разберется.

- Какие туристы здесь могут быть? У нас тут медвежий угол: ни дороги, ни достопримечательностей.

- А вот есть одна! – дед Василий подбоченился и хитро подмигнул Лизе.

- Это не ты ли случайно? – подыграла улыбающаяся приемная внучка.

Ее умиляло, как за это время расцвел Акимыч. Толстовки с разными логотипами каждый день. Кроссовки с подсветкой, подаренные Виталей, навсегда завладели сердцем старого модника. Пропало это обреченное выражение из глаз. Дедушка шуршал как электровеник, придумывая все новые каверзы для выпусков. То на гармошке играл для козлят, то с оператором пробовали уходовый стайлинг для бороды и делали пилинг на пятках, недалеко ушедших от подошв злополучных валенок.