Во сне и наяву

Возвращаться к печальной Милке уже не было желания, поэтому прикрепила свою добычу к пижаме и начала представлять флешку в ладони. Когда пальцы обхватили металлический корпус, Лиза уже подходила к калитке. Мостом в этот раз служил толстый жгут проводов, лежащих на земле от открытой калитки куда-то вдаль.

- Ну хорошо, пойдем, проверим, что там с подключением, - как обычно начала разговаривать сама с собой сноходица. Через несколько шагов провода привели ее к закрытой железной двери, где висела еще советская табличка «Не влезай! Убьет!» с нарисованной молнией.

- Тук! Тук! Есть кто живой? - в темноту дверного проема проговорила Лизавета. Ступеньки вниз. - Как они любят в эти подвалы забираться. - Ворчала про себя, подняв над головой перо со светом. Вдоль стен и по потолку шли провода. Толстые, тонкие, черные и разноцветные, они переплетались в жгуты и расходились паутиной, теряясь в темноте коридоров. Где-то вдалеке мерцала еще одна дверь. Туда и направилась.

В зале хранилища творился бардак. Полки и стеллажи были повалены, как будто тут гулял смерч, разбросавший бумаги, устройства, мониторы, тетрадки с записями и коробки с проводами.

- А-А-А! Я тебя уничтожу! Я тебя сейчас дефрагментирую на байты, чертов вирус, – воевал с мебелью тощий парень в джинсах и растянутой футболке.

- Эй, психический, хватит уже воевать. Тут никого нет. Ты сам свой дом разносишь, чудило, – Лиза от увиденного слегка обалдела и перешла на высокий слог подъездной интеллигенции с лавочек.

- Кто тут? - из-за длинной челки Санек ничего не видел перед собой, лишь размахивал железной ножкой от стула, не подпуская вероятного врага.

- Нет, так дело не пойдет, - поднимая перо повыше, сказала Елизавета. - Тут ты сам себя рушить взялся. Смотри. – Воткнула волшебный свой фонарь в уцелевший стеллаж повыше и пообещала: - Не ломай ничего и не просыпайся, я сейчас вернусь.

Ничего лучше, чем привести специалиста в голову, не пришло, и Лиза, выходя из двери, изо всех сил представила ручку прекрасной донны Розы, напрочь забыв, что не клала ее под подушку.

Роза Абрамовна вкушала рыбу фиш у себя на кухне. Запечённая пресноводная тварь занимала огромное блюдо на столе ее кухни, и психиатр в предвкушении нервно позвякивала ножом о вилку.

– Ох, рыбонька моя. Матерь боска! Кого тут ветры принесли! Таки не побрезгуйте, Лизонька, эту рибу надо кушать горячей.