Во сне и наяву

- Оля, Ольга! Просыпайся! - Лизавета подула на ладошку, стараясь разбудить замороженную красотку.

Трясти или тыкать пальцем такую малышку было страшно. Тельце было холодным и бледным. Слюдяные крылышки безвольно обвисли.

- Нет, так дело не пойдет. Нам, пожалуйста, два билета до конечной, – сжала часики в другой руке и закрыла глаза.

- Баба Мила! - они оказались ровно посреди горницы. Маланья была у себя, что-то хлопотала по дому и вид имела расслабленный и задумчивый.

- Ой, леший! Лизка, ты хоть стучать научись, – схватилась за сердце знахарка.

- Шастаешь по снам как лихо одноглазое. Перепугала. Кого приволокла?

- Да вот, девочка в беду попала. В Москве пропала, найти не могут, а во сне – в гробу ее нашла. Посмотри, может, помочь чем сможешь? - протянула ладонь с безжизненным волшебным существом.

- Ох ты, грехи мои тяжкие. Клади ее вот сюда в корзинку. Бледная-то какая. Укрыть ее надо и согреть. Ты смотри, сама на таких лиходеев не напорись. А бледненькая, маленькая, страшно в руки взять.

Опоили, похоже, твою девку или лекарствами закололи. Сон-травы намешали да на земле кладбищенской, вот и сон как смерть да сильный какой. Надо ее в Яви искать, отсюда не поможем. Оставляй туточки, посмотрю за крохою, а сама осторожничай. Это во снах ты хозяйка, а в жизни пигалица, соплей перешибешь.

- Смотри, что нашла. Симпатичная. Оставлю как трофей. Я им там особняк разрушила и ворон всех отпустила, - Лиза вытащила брошку из кармана, показала бабушке.

- Вот, про что я тебе и говорила.

Птиц кто в заточении держал и дом этот построил, тот и хозяином был. А без любви птицы на волю рвутся. Кто отпустит, того и власть. Отняла ты чужое убежище. Ворон отпустила. Не восстановит теперь. Так ему и надо лиходею. Малышку в сон смертельный загнал. Поделом татю досталось.

- Вот почему получилось его так легко разрушить, я ж брошку-то себе присвоила. Посчитала ее своей. И дом, получается, мой стал, - протянула разрушительница. – А могла себе забрать, наверное, домик-то шикарный.

- Свое себе сама создай. Тьфу, пустомеля, - фыркнула бабушка, видя, что Лиза улыбается ехидно. – Иди уже.

- Все, до завтра. Я побежала тогда, – обнимая и чмокая в щеку Маланью, проговорила Лиза и проснулась на своем диване.

Глава двадцать вторая. Явь

- Надо себе тоже будет замок во сне придумать, - мечтала Лиза на диване. - Вот закончу по чужим снам скакать и как насню себе сностроение. Чтоб не к бабе Миле в гости бежать, а спокойно к себе самой.