Во сне и наяву

Ничего не изменилось. Пустое пространство, в котором находились они с Вениамином, осветилось на полшага вперед. Под ногами были квадраты, похожие на плитку. Яснее не стало.

- Можно уже не держать тебя за руку? – спросил Вениамин.

- Только далеко не отходи.

Мальчик присел на корточки и пальчиком начал водить по черному полу.

- Похоже на плитку, только присыпанную чем-то, как будто пеплом.

Поднес руку к носу, втянул воздух.

- Нет, это не гарь, и пылью не пахнет. Давай немного вперед пройдем.

Лиза, работая переносным торшером, сделала с Веней еще несколько шагов.

Перо мерцало, и неровный свет его больше сгущал тени, а не разгонял их. Ничего не происходило. Не было ни стен, ни предметов, ни самой Ольги, не за что было опереться в этом пустом сне.

- Ей снится пустой сон, – догадалась Лиза. - Сон без сновидений.

- Чувствуешь запах? – вытянув шею как гусенок, спросил Вениамин.

- Нет. Здесь пусто и ничем не пахнет, как будто стерильно все...

Не сказать, что Лиза была расстроена, но то, что ей легко давалось с другими, здесь не прокатывало.

Это возвращало с небес на землю. «Я не всесильна. Пора уходить», – билась в голову трезвая мысль.

- Вот и я говорю. Стерильно и еще немножко больницей попахивает, дезинфекцией, а пол пыльный. Это уже след, – малыш выглядел вполне удовлетворенным. Засунул руку в карман и повернулся к Лизе лицом. – Мы закончили. Пора выходить.

Лизавета послушно закрыла глаза. Коза Милка, нагло лежащая на бабушкином покрывале, представлялась легко и в подробностях.

- Вот как это работает! – успела подумать она и шагнула в знакомый летний день у деревенского дома.

- Отсюда я сейчас отправлю тебя в твой сон. Можешь спокойно его досмотреть.

- Может, у меня сразу проснуться получиться? Смысл - сидеть весь сон в песочнице? – надулся юрист, губу оттопырил и засопел.

- Я не умею пока будить людей, - мягко проговорила Лиза. – Где взяла, туда и верну. Так безопасней. Может, там мама будет или бабушка твоя, те, кого любишь сильно. Пошли уже домой.

Шаг из калитки. Мостик из ярко желтой зажигалки, снова ставший пластиковым элементом детской площадки, и Венечка у себя в песочнице.

- Идите, я позвоню утром. Вы страшный человек, Елизавета Петровна. В таком беспомощном состоянии я даже в госпитале после ранения не был. А тут полный провал.

- Я никому не скажу, - пообещала Лиза. – Клянусь своим даром.

- Свежо предание, да верится с трудом, - буркнул под нос Веня и отвернулся.

Двадцать пятая глава.