Тень Исаака

У тебя такое же тупое имя, как и у твоих обделенных интеллектом дружков? Или может что поэтичнее? Что там у тебя? Дай? Май? Рай?

Все трое на миг оторопели. Их лица налились кровью. Хулиганы ринулись на Исаака.

- Ты труп, подон… - не успел закончить фразу предполагаемый Рай. Прямо в его лицо метко прилетел цельный кусок мела, до этого мирно лежащий на подоконнике.

Кай уже приблизился к Исааку и попытался нанести наотмашь удар правым кулаком, но Исаак успел опередить его, чуть пригнувшись и ударив того в солнечное сплетение.

Гаю быстро приблизиться к Исааку мешал рядом махающий от боли руками и гаркающий Май. Мел попал в переносицу, раскрошился на кусочки, часть из которых попала ему в глаза. Воспользовавшись этой заминкой, Исаак схватил одиноко стоящий слева от открытого окна хлипкий, легкий стул и начал отчаянно им размахивать, попав пару раз по голове Гая и успев огреть один раз Дая.

К несчастью для Исаака его и без того мизерный запас сил быстро израсходовался, а с помощью только лишь одной чистой и концентрированной ярости мало кто добивается успеха.

Хлипкий стул после третьего удара ожидаемо развалился, да и уже не было столько мощи размахивать им.

Как бы Исааку не хотелось в этот момент, он не был никаким славным героем какого-нибудь волшебного романа, который способен ловкостью и умом расправиться с тремя превосходящими его по силам противниками. Исаак был героем не такого романа. Он и не был благородным рыцарем, который смог обмануть весь мир. Он был Исааком — уставшим парнем, который оказался не в том месте не в то время.

Хулиганы быстро пришли в себя, сгруппировались и вскоре схватили Исаака, начав его яростно избивать. Никогда еще Исаака не били с таким ожесточением. Возможно, дело было в его яростном сопротивлении. Возможно — в том, что ботинки были действительно слишком хорошими, чтобы быть запачканными. А возможно, все совпало в единой точке, из которой Исаак не мог никаким образом выбраться.

На первый десяток ударов он еще пытался сопротивляться. На втором десятке его глаза начала застилать мутная пелена.

Было невыносимо больно. На третий десяток Исаак стал терять сознание, погружаясь в опасный и коварный мрак, откуда можно было и не выбраться. Все перемешивалось в его голове: Аласпес, Петр, октаэдр, Алиса, Междумирье, заблеванный ботинок…

- Что вы творите?! - раздался где-то вдалеке такой знакомый и такой жестокий голос. - Прекратите сейчас же!

Хулиганы прекратили наносить град ударов и удовлетворенно поспешили прочь.