Тень Исаака

Я не знаю, как ты провернул этот фокус, но какое междумирье?

- Оно действительно есть, - в исступлении сказал Петр. - Но это очень опасное место. Нам нужно подготовиться. Исаак, просто поверь мне, неужели ты так и хочешь тут торчать и быть не в своей тарелке, терпя нападки и ощущая себя овощем???

Исаак не успел ответить. Ближайшее к ним окно распахнулось настежь от сильного ветра, вьюга ворвалась в аудиторию, и одновременно с ней резко отворилась дверь в помещение, в которое вошли люди.

***

«Было что-то еще».

Исаак посмотрел в изумрудные глаза Алисы и тут же отвел взгляд.

- Привет, Алиса.

- Волею судьбы нам суждено было проделать этот опыт вместе. Поможешь мне?

- По мере своих сил.

Исаак не чувствовал больше ни гнева, ни обиды на Алису. Он почувствовал лишь всепоглощающую тоску и неясную тревогу при нахождении рядом с ней.

Алиса была все так же прекрасна, и даже обычный лабораторный халат сидел на ней, словно был изготовлен из роскошной ткани, а движения Алисы были настолько естественны, как будто она носила его всю жизнь.

Густые и блестящие волосы были просто, но со вкусом сплетены в косу, которая в такт действиям покачивалась то в одну, то в другую сторону. Привычный трилистник выглядывал из-под халата, однако сейчас Исааку показалось, что талисман немного поменял форму и расцветку.

- Возьми, пожалуйста, две пирамидные колбы, — попросила Алиса. Исаак побрел не спеша к шкафчику с колбами, бирками и различного рода подручными инструментами.

«Зачем я ее слушаю?» - подумал он, ища с щемящим сердцем эти дурацкие пирамидки.

Несмотря на тоску, граничащую с отчаянием, он мог дать себе ответ на свой вопрос. Он все еще любил Алису. Какое-то неясное чувство в глубине души подсказывало ему опасаться ее и держаться подальше, но все остальные чувства тянулись к ней, желали угодить, любить и быть любимыми в ответ.

Наконец он нашел в углу шкафа пару пирамидок, комично прислонившихся основаниями друг другу, будто не желая расставаться. Что-то вспыхнуло в памяти, молнией проскочило напряжение через всю ширину мозга, а в районе сердца на миг стало очень тепло, затем невыносимо холодно, и тут же отпустило.

«А ведь Петр тогда мне что-то показал. Но что - я не понял. Может, это как-то связано с тем, что его сейчас нигде нет, и он ищет путь в междумирье? А затем, по окончании своего поиска, как настоящий друг, он наконец позовет меня с собой в путь и раскроет все тайны? Но что-то еще было потом. И я не могу это вспомнить».